В радужных глазах цветной было полное равнодушие, что нельзя сказать об ее домовой. Ариса только что не кричала от ужаса, когда гонящий хлыст проносился рядом с телом ее хозяйки.

Элирия выгибалась подобно змее. Раскручивала хлыст, оставаясь в огненном коконе. Взмах руки, она прогнулась вперед, кнут просвистел над головой. Снова выгнувшись, подняла ногу и одновременно ударила хлыстом. Танец воистину завораживал и заставлял быть в таком тонусе….

Это 'представление' длилось около десяти минут. Джинни за это время не получила ни малейшего ожога!

Посмотрев на потухший кнут, она откинула его в сторону и глубоко вздохнув, ушла в дом. Ариса на негнущихся ногах подошла к орудию и, скрутив его, направилась вслед за хозяйкой.

Что упырь его дери, происходит? — подумал я, осмотрев место танца. Смертельного танца.

Трава, где опускался кнут, была выжжена вместе с корнем. Тонкие, обугленные полосы покрывали половину территории поляны.

Да после такого природа не скоро скроет свое 'ранение'. Хотя все же лучше, чем магический огонь!

Окинув еще раз место танца, я направился в дом. Пора бы уже выяснить, что происходит с цветной!

Элирии дома не оказалась. Как она смогла скрыться, не засветившись, я не понял. Зато была Ариса, а она как раз и должна знать, что происходит с джинни.

Домовая крутилась на кухне возле плиты.

Вот чего-чего, а именно этому существу нельзя приближаться ни к продуктам, ни к тому, на чем их готовят. Потому что те 'шедевры' что выходят у нее, можно только показывать в качестве пособия, как НЕЛЬЗЯ готовить.

— Ариса!

Девушка неуверенно повернулась ко мне, откидывая прядь белых волос за спину.

— Я ничего не знаю!

— Знаешь!

— Тебя это не касается!

— А вот тут ты ошибаешься! — огрызнулся я. — Она стала такой, когда спасала меня, значит, я должен ей помочь.

Почему именно эти слова сорвались с губ, я не знал. Но произнеся их понял, что это правда.

— Не обольщайся Танаир! Она сама сделала выбор в тот день, к тому же давно… неважно. Тебя это не касается!

Домовая отошла от плиты и постаралась уйти вглубь дома, но я не позволил. Мне надо знать ответы и я их узнаю.

— Ты мне сейчас все расскажешь или я переверну все, но узнаю. Если я не ошибаюсь, то последнее место жительства в Гимаях? — домовая дернулась, а я понял что на верном пути. — Но там вы были недолго — неделю. Да этого было еще несколько городов 'однодневок'. Странно, не находишь? Она словно скрывалась от кого-то? И этот кто-то живет у нас в…

— Что тебе надо? — вскрикнула домовая гневно сверкая глазами.

— Всего лишь знать, что с цветной.

Глубоко вздохнув, Ари села на стул и подперев ладонями, подбородок отвернулась к окну.

— То, что ты видел, это было пламя чувств, на которое способны только джинны. Сейчас Элирия лишена всех чувств. Она сожгла их.

— Что? Это шутка такая? Какое пламя чувств? — это бред какой-то!

— Джинны живут чувствами, эмоциями, но иногда их бывает чересчур много и они срываются. Это крайний метод, на который они идут.

— Ты хочешь сказать, что у нее сдвиг по фазе?

— Что? Нет! У Эль не такая простая жизнь, как может показаться. Особенно в последнее время. А то, что случилось в озере, было последней каплей.

— И что же там случилось? — не верил я ни единому слову.

— Послушай Танаир, я чувствую, что ты не веришь и мне по большому счету плевать. Для меня сейчас главное сделать Эль прежней!

— Ариса, все, что ты говоришь похоже на бред. Я уже достаточно давно тесно общаюсь с одним из джиннов, но про такое никогда не слышал…

— Поверь, о такой особенности джинны не распространяются.

Я задумался над словами домовой. То, что она говорила, было действительно каким-то нереальным. Как можно сжечь чувства? Но с другой стороны голос Иса сильно изменился, когда узнал о том, что твориться с цветной. Получается, он понял, что она сожгла чувства?

Встряхнул головой, я попросил Ари еще раз все подробно рассказать. Она рассказала.

Огонь, который полыхал в озере, был ее злостью. Используя это пламя, она не тратила сил, она сжигала все эмоции. Это как пожар, пока есть чему подпитывать огонь он будет гореть, поэтому джинны редко используют пламя чувств. Он просто не позволяет остановиться вовремя.