— Нет, маленькая, все хорошо. Он не причинит мне вреда. А если попробует, то пожалеет, — усмехнулась я, глядя на Марка. Калима обняла меня и заплакала.

— Что опять не так?

— Просто вы такие красивые…

Успокоив Лиму и, отдав ее для развлекательной программы Каните в руки, мы вернулись на съемочную площадку.

Вот ей богу лучше бы осталась с малышкой. Лисан и Пирет решили перевыполнить план по фотографиям лет эдак на пять вперед. Что нас только не заставляли делать. Я даже несколько раз срывалась на крик, прося отставить нас в покое, но они вцепились мертвой хваткой в камеры и не двигались.

Разбудил меня звонок Эха. Буквально на автомате я схватила кристалл и активировала его.

— Кому жить легко?

— Видно тебе цветная! — раздался голос стихийника. — Эль, ты можешь прибыть в парк. Желательно одна.

— Что-то срочное?

— Наверное, да.

— Ромеус, а нормально сказать не судьба?

— Это по поводу той малышки. У меня для тебя новость и она не совсем хорошая.

— Ты о чем?

— Да вот хотел тебе сначала настучать по бестолковой голове, но потом понял, что ты сама ничего не знаешь…

— Ромеус, а ну говори что такое! — взвыла я. Вот терпеть не могу, когда говорят загадками!

— Через час в Стеклянном, на нашем месте.

Стихийник отключился, а я откинулась на подушки пытаясь сообразить, про что он говорил. В голове было пусто, совершенно.

Встряхнув головой и прошаркав в ванную, я встала под холодную воду. Мыслей не прибавилось, а вот настроение сползло еще ниже.

Черт, Элирия, ты последнее время похожа не на джинни, а на банши….
– выругалась я на себя.

Хотя нет. Те смерть предвещают и только смеются этому. А вот я по-моему выступаю в роли того к кому пришла эта самая банши.

Дамс, крыша уехала, а новую крыть не на что!

— Эль, ты, куда в такую рань? — выглянула из своей комнаты Ариса.

— В парк.

— Какой?

— Ариска, давай чуть позже. Ты же видишь я злая и сонная!

Домовая кивнула и скрылась в комнате, а я направилась на кухню. Легкий завтрак немного привел меня в себя. Собравшись, я вышла из дома. Холодный ветер растрепал и без того торчащие в разные стороны волосы. Времени у меня еще было достаточно, чтобы доехать до моря. Кристалл телепорта лежал в кармане мотоциклетного костюма и ждал своего времени.

Мотоцикл взревел подо мной и понесся в сторону набережной. Конечно, можно было переместиться из дома, вот только тратить свой резерв на подпитку кристалл в тот момент, когда можно использовать энергетический открытый источник, по меньшей мере, глупо.

Дома проносились мимо меня большим размытым пятном, но скорость я не сбавляла — может, успею на последние ноты рассветного утра.

На каменной тропинке скорость пришлось сбавить. Мотоцикл остановился почти у самой кромки воды и затих. Вытащив ключ, я отошла от железного друга и взобралась на камень. На душе было неспокойно, так же как и на море. Нет это не сигнал к шторму или чему-то подобному. Просто сильный ветер пытается подчинить себе все. Так же происходит и у меня в жизни — один вроде ничем непримечательный случай переворачивает всю жизнь с ног на голову…

Солнце уже почти полностью показалось, когда я приехала. Лучи осветили серое угрюмое море, словно подбадривая его, разгоняя грозные тучи.

— Пора! А то меня прямо на какой-то философский романтизм потянуло! — буркнула я вслух и, отойдя на несколько метров от камня, нашла источник энергии.

Парк встретил меня затихающей тишиной. Если в том городе я встречала рассвет, то тут люди встретили закат. Парк пустел на глазах, и это выглядело довольно странно. Люди действительно не любят это место ночью, в то время как днем тут почти не протолкнуться!

Черная тропинка уходила вглубь парка. Я смутно помнила то место, о котором сказал Ромеус. Небольшой закуток, спрятанный ото всех, располагался в южной части, закрытый угрюмой изгородью винограда.

С каждым шагом в душе зарождалось какое-то подозрение. Хотя я даже представить не могла, что мне может сообщить Ромеус. Возможно, я бы так резко не сорвалась из дома, если бы это не касалось Лимы. Малышка последнее время начала странно себя вести, и ее состояние только ухудшалось после посещения специалиста. С Марком на эту тему мы говорили, но Элеменс только сковано пояснял о том, что им опасно не выпускать стихию — она начинает сжигать изнутри. С Калимой чуть проще, она еще ни разу не было стихией, но все же она в ней есть…

— Ну, наконец, пришла! — вынырнул из незаметного глазу проема Ромеус.

— А у меня был выбор?

— Ладно, Эль, не ворчи.

— Что ты узнал?

Стихийник повернулся ко мне спиной и скрылся за стеклянной изгородью, мне же ничего не оставалось, как пойти следом. Вот любит он туману напустить, зараза!

Мы вышли к беседке из нежно-голубого стекла. Куполообразная крыша была прозрачная, и лишь тонкая паутинка голубого цвета, утемняясь и разрастаясь на стенах, создавала небесный вид.