Я складываю цены в уме: грибные шляпки — 8.95, креветочный коктейль — 11.95, вырезка — 25.95! Я никогда раньше не пользовалась этой карточкой и понятия не имею, пройдет ли она вообще, тем не менее энергично киваю головой: «Конечно!» Угощать так угощать, все расходы беру на себя. Иначе придется мотать отсюда, не расплатившись. Я уже ненавижу Фрэнка за то, что он поставил меня в такое положение, что он жмот, что он позволяет женщине, на которую ему скорее всего плевать, платить за его ужин.

Но без бифштекса я себя не оставлю. Заказываю самое дешевое мясо безо всяких закусок и салатов, просто с печеной картошкой и овощами (соте из цуккини).

Приносят заказ. Мой бифштекс жесткий как подошва, не разжевать. Может, сделать вид, что подавилась? Фрэнк то и дело бегает за добавкой: то еще хрустящего хлеба, то овощей с голубым сыром.

— Здорово ты придумала. — Он довольно ухмыляется, а я сижу как на иголках: вдруг кредитка не пройдет? С приближением десерта я нервничаю все сильнее.

Пудинг и ирландский кофе для Фрэнка, для меня — ничего.

— Не хочется сладкого.

Угу, не хочется. Мое единственное желание — набить рот сливочным мороженым.

По пути в туалет я решаю зайти в кассу и расплатиться подальше от столика. Официантка вставляет «Мастеркард» в аппарат, и я, затаив дыхание, жду, когда он защелкает. Девушка начинает вертеть в пальцах авторучку, и мое сердце чуть не выпрыгивает из груди. Я молча стою и жду, жду, жду. Она поднимает глаза и спрашивает:

— У вас есть другая карточка?

— Нет. Но эта должна работать, — заверяю я.

— Иногда у нас бывают проблемы с этим аппаратом. Попробую еще раз.

Пожалуйста, сработай. Пожжжалуйста.

— Лейла?

Знакомый голос. Я сразу узнала его, щеки запылали.

— Дик!

— Хорошо поужинали?

— О да, — восторженно отвечаю я. — Очень вкусно!

Официантку мое мнение совершенно не волнует, у нее другие заботы — карточка не проходит.

А к моим проблемам прибавилась еще одна: Дик застыл рядом. Уж не знаю, что его так поразило: то, что моя карточка не действует, или то, что я сама плачу за ужин, но он отводит меня в сторону и спрашивает:

— Проблемы? Если у тебя карточка не работает, могу одолжить наличных.

Он напомнил мне отца, которому, если подумать, в данный момент я бы очень обрадовалась. Мне страшно, мне стыдно, но я стараюсь сохранять спокойствие.

— Да нет, ничего. У меня тоже есть, — тянусь к заднему карману за несуществующим кошельком.

Положение становится критическим, но тут аппарат разражается музыкой, и я на радостях чуть не кидаюсь Дику на шею. Второй раз за день, между прочим.

— Идиотские аппараты, — улыбается он. И добавляет: — Ты сегодня просто прелесть. Я даже не сразу узнал.

— С такими-то фарами меня трудно не заметить.

Что это я ляпнула?

— Точно, — добродушно смеется Дик и, как джентльмен, меняет тему:

— Что тут стоит попробовать?

— Довольно неплохой бифштекс, рекомендую.

Он наклоняется ко мне, как Реджис Филбин [48] :

— Это ваш окончательный ответ?

— И профессиональный!

— Но ты же всего лишь мелкая сошка… Это не я сказал, заметь. Тебя цитирую.

Черт возьми, неужели запомнил?

— Гм…

— Шучу, шучу. Кстати, после вечеринки у Билли мы с друзьями поехали в «Такому».

— Правда?

— Вкуснее всего в меню был салат.

Я не могу скрыть радости.

— Вы брали «Цезаря» или зеленый с сыром горгонзолой, грушей и поджаренными грецкими орехами?

— Оба, — заявляет Дик, пристально глядя на меня.

Огромные голубые глаза.

— Ну, мне пора, — он почти извиняется. Но не уходит. Пару секунд мы стоим и молчим. Потом, положив руку мне на плечо, он говорит:

— Так здорово, что мы тут встретились.

— Да, здорово.

Дик возвращается к своему столику, и я замечаю, что на нем поношенные джинсы, эффектно сидящие на более чем симпатичных бедрах. Сегодня он выглядит аппетитно, куда только исчез тот пай-мальчик. А с ним не соскучишься: каждый день разный.

Когда я возвращаюсь из дамской комнаты, у нас на столе стоит ведерко с бутылкой шампанского и два наполненных бокала. Все тревоги и переживания последних двух дней улетучиваются. Я улыбаюсь: