— Я чего-то не умею? — интересуюсь наконец как можно дипломатичнее.

Мне нужны конкретные факты, но в ответ я слышу только:

— Кое с чем определенно не справляешься, и это сказывается на работе всей кухни.

Заглядывает Бенни, спрашивает, не хотим ли мы чего-нибудь выпить. Ноэль просит принести воды.

Обвинять меня в падении морального духа всей кухни, когда всем ясно, что проблема кроется в О’Шонесси? Ну уж нет, этого я не потерплю.

— Если кто-то и подрывает мораль, — я делаю шаг к пропасти, — так это новенький.

Глаза Ноэля мечут молнии, он стискивает губы, как будто не может решить, вцепиться мне в горло или долбануть кулаком по столу.

— Новенький, — шипит он, угрожающе наклоняясь вперед, — превосходно готовит соусы. В отличие от тебя он подтвердил свои таланты в весьма респектабельных заведениях, красотка.

Во мне все кипит, когда он называет меня красоткой. Такое впечатление, что он дал мне это прозвище не столько с целью польстить, сколько для того, чтобы выглядеть этаким Стивом Маккуином [20] . В любом случае его тон превращает «красотку» в оскорбление.

— А мне начхать, что он работал у Жан-Жоржа! Он сидит на кокаине, он половой извращенец и, чтоб мне сдохнуть, клептоман!

— Вот мы и подошли к следующему вопросу. — Ноэль складывает ладони домиком и отводит взгляд. — Не знаешь случайно, что случилось с ножом Хавьера?

— Случайно знаю, — говорю я с нажимом: мол, кроме тебя, все знают.

— Верни прямо сейчас, и я обещаю закрыть глаза на эту… гм… неприятность.

Как свисток паровоза в уши — ТУУУУУ! У меня отнимается язык, в глазах темнеет от бешенства. Нет ничего хуже несправедливого обвинения, особенно в воровстве. Жестокость мне не свойственна, но в этот момент я готова набить Ноэлю рыло до кровавого месива.

— Вы обвиняете меня, — уточняю я как можно более тихо и ровно, — в краже?

— Пока я никого не обвиняю. И не обвиню, если к концу рабочего дня нож вернется в мой кабинет. Там никого не будет, можно оставить анонимно.

— Ноэль! Ушам своим не верю. Вы обвиняете меня — меня, а не подонка, который его украл… Все ведь знают! Да он на глазах у Пабло сунул его в свой ящик, где нож наверняка лежит и сейчас…

— Я знаю, что тебе не нравится Дэнни.

— Не нравится?!

— Попрошу не кричать.

— Десять минут назад в холодильной камере он пытался засунуть мне в глотку свой агрегат!

Застигнутый врасплох Ноэль невольно крякает, но быстренько приходит в себя:

— Ты что, задремала, а когда проснулась, во рту у тебя было что-то лишнее? У-у-у, красотка, это здорово! Я знаю, тебе давно не хватает мужика, но уж будь добра, не смешивай работу с удовольствием. Минет в холодильнике — это уже слишком.

Бенни ставит перед нами воду, но у меня уже искры сыплются из глаз, и я не доношу стакан до рта, вода выплескивается мне на лицо и халат.

— Да у тебя и с выпивкой проблемы, — ржет Ноэль.

Кто, черт возьми, заставляет меня работать на эту скотину? Я чувствую себя тем несуразным увальнем, которого на арене цирка, на глазах у восхищенной публики дубасят все кому не лень. Дух у меня перехватило — ни вдохнуть, ни выдохнуть, в висках стучит паровой молот. Из носа течет, — утеревшись пальцем, я вижу, что это кровь.

— Эй, красотка, да у тебя кровь из носа, — хихикает Ноэль как зловредный мальчишка и через стол швыряет мне прямо в лицо льняную салфетку.

Поймав салфетку, я запихиваю уголок в ноздрю и гундошу:

— Официально заявляю: нож Хавьера я не трогала. Я не клептоманка. И я не уйду. Вам придется меня уволить и остаться без работника, а возможно (неужели это я говорю?), и отвечать перед судом.

Кровь хлещет рекой: половина салфетки пропиталась. Ноэлю уже не до смеха.

— Запрокинь голову! Бенни! Льда, скорее!

Вся кухня следит за сценой через окошко. Бенни метнулся к столу, но Дина подоспела первой, с куском льда в полотенце.

— Прош-шу прощ-щения, ш-шеф, — шипит она, явно готовая его придушить.

— Ага! Флоренс Найтингейл [21] на посту. Передаю ее в твои руки. — Ноэль берет со стола блокнот и неспешно направляется на кухню. — Лейла! Как очухаешься, немедленно сюда — у нас на пять тридцать большой заказ!

Дина подводит меня к банкетке, помогает лечь. Одну руку она подкладывает мне под шею, другой придерживает мою ладонь на полотенце со льдом. Сегодня на Дине коротенький топик с тонюсенькими бретельками и очень глубоким вырезом. Джинсы с низкой талией открывают татуированное вокруг пупка солнышко. Ее браслеты приятно холодят мне подбородок.