В один прекрасный день Чуффеттино отправился в школу очень не в духе. Сдавали экзамены за два месяца, а наш мальчуган не знал ни единого слова из пройденного. Учитель, лысый, высокий старик с огромными очками на носу, которые издали можно было принять за фонари локомотива, в длиннополом зеленого цвета пальто особого покроя, похожем на чехол гигантского зонтика, — тотчас же вызвал его к доске. Учитель должен был быть очень сердит на Чуффеттино, который за несколько дней перед тем позволил себе прицепить к складкам его пальто какую-то смешную фигуру, вырезанную из бумаги, но почтенный педагог был воплощением доброты и незлопамятности.

— Начнем! — обратился он к мальчику, стоявшему у доски. — Сейчас, прежде чем спрашивать тебя из арифметики, я хочу поговорить с тобой немножко о грамматике.

Чуффеттино бросил красноречивый взгляд на одного из товарищей. Взгляд этот ясно говорил: «Если не поможешь — я пропал».

— Итак, — продолжал учитель — скажи мне, что такое грамматика?

Чуффеттино продолжал переговариваться по беспроволочному телеграфу с приятелем.

— Ну, так что же такие грамматика?.. Чему она нас учит — отвечай!

Мальчуган — ни звука.

— Ну, кому я говорю? Чему нас учит грамматика?

— Чему… нас… учит… грамматика? — переспрашивает наш герой, останавливаясь на каждом слове.

— Ну, да! Чему она нас учит?

— Всему, чему хотите! — выпаливает вдруг мальчуган, думая, что нашел, наконец, выход из затруднения.

— Что?! Как — чему я хочу!? Что за манера отвечать! Грамматика нас учит… слушай и запомни хорошенько. Повторяй за мной. Грамматика нас учит…

— Грамматика нас учит…

— Правильно…

— Правильно…

— Читать и писать.

— Читать и писать.

— Верно. Вижу, что ты делаешь успехи. Перейдем теперь к другому. Человек — какое это слово? Это имя, но какое? Нарицательное — да?

— Имя нарицательное.

— Отлично. А какого оно рода? Кстати — скольких родов бывают имена нарицательные?

Чуффеттино опять умоляюще взглядывает на товарища, который поднимает два пальца и тихо шепчет: «дв… дв»… Чуффеттино, не расслышав, — быстро:

— Двадцать.

Учитель привскакивает в кресле, как ужаленный.

— Что?!! Да подумай же хорошенько. Это так легко: Ну, — сколько же родов? Будь молодцом. Отвечай: дв… дв…

— Двести!

Бедного учителя бросило в холодный пот.

— Две тысячи! — объявляет еще громче Чуффеттино.

— Да нет!.. Двести!.. Две тысячи!.. Два миллиона!!! Осел! Дурак! Скотина! — кричит педагог, теряя всякое самообладание. — Родов — два-а-а-а… Два-а-а! понимаешь? Мужской род и женский. Понял?..

Потом, овладев собой, учитель продолжает спокойным тоном.

— Ну, теперь перейдем к другому.

Чуффеттино надувает щеки и поднимает взор к небу. «Уф! длинная история!» — произносит он мысленно.

— Я надеюсь, что в арифметике ты более силен. Сейчас дам тебе задачку. Легонькую, легонькую… Будь только немножко внимателен… Слушай: у тебя в корзинке 27 каштанов…

— Гм!..

— Гм? — Что это значит?

— Ничего. Я просто так сказал: Гм!

— Слушай же: у тебя в корзинке 27 каштанов, и ты должен пройти расстояние в один километр длиною. Через каждые пятьдесят метров ты останавливаешься и съедаешь по одному каштану… Запиши эти числа на доске… Теперь ответь мне: когда ты пройдешь этот километр — сколько каштанов у тебя останется?

На этот раз приятель Чуффеттино поднимает кверху 7 пальцев, но мальчуган делает отрицательный знак головой.

— Сколько же? — спрашивает учитель, поправляя очки.

— Все — решительно отвечает наш герой.

— Все! — повторяет учитель, снова выходя из себя. — Как — все? Глух ты — что ли? Если через каждые 50 метров ты будешь съедать по одному каштану…

— Да я их совсем не буду есть! Я каштанов не люблю.

При этой новой выходке весь класс разражается громким неудержимым хохотом.

Учитель окончательно свирепеет.

— Вон! Вон отсюда! — неистово кричит он. — Домой, мальчишка! Негодяй! Мерзавец! Жалею твоих родителей… Иметь такого сына! Какую будущность ты себе готовишь?! — Ну, живо отсюда, живо! И чтобы я больше никогда тебя здесь не видел. Никогда! Понял?..