— Так может нам надо побыстрей делать свои дела и возвращаться? — малость обеспокоенно вопросил я, после того как бросил взгляд назад, на Кейтлин и остальных наших красавиц-леди. Они, конечно, отнюдь не провинциалки и не впервые вышли в свет, но… но мимо них очень трудно пройти, не привязавшись, какому-либо мужчине, даже не считающему себя ловеласом. Я бы вот так точно не смог.

— Что? — обернулся Карл. А когда догнал, о чём я толкую, успокаивающе махнул рукой: — А, нет, не надо. К Кейтлин они и близко не подойдут. Она ещё пару лет назад максимально доходчиво донесла до одного графа мысль, что не хочет видеть ни его, ни исходящих от него подарков… Выставив однажды докучающего ей Клива за дверь! Балкона на четвёртом этаже особняка! Ди Браенс, говорят, тогда мало того, что грохнулся неслабо — чудо что вообще остался жив, а не свернул себе шею, так ещё полночи выбивался из зарослей вьющихся туанских роз, в которые угодил! — И коротко хохотнул: — Кейт в гневе, знаешь ли, внушает! И рисковать своей шкурой не хочет никто!

— Да, когда она сердится, приближаться к ней действительно крайне опасно для жизни! — рассмеявшись, согласился я. И успокоенный словами Карла, двинулся дальше — за ним. А спустя ещё с десяток шагов и думать забыл об этих дружках-приятелях — графе Канупэ и Ралленберри и виконте Жалье.

Сделали мы с Карлом свои дела — идём обратно. Без помех миновали не слишком оживлённый длинный коридор, вышли в зал. И, замедлив шаг, принялись пробираться вдоль стены к своей компании, лавируя меж снующих туда-сюда слуг, больших и малых компаний благородных сэров и леди, одиноких персон, слоняющихся в поисках приключений, да двух рядов тонких рельефных колонн, поддерживающих протяжённый внутренний балкон. Под ним ведь толпился весь праздный, не танцующий люд, а основная, открытая часть зала была на откуп кружащимся под музыку парам отдана, и просто так ходить по ней было нельзя.

И я ещё подумал, расшаркиваясь с никак не заканчивающимися знакомцами и знакомыми Карла и уклоняясь от новой колонны, возникшей на пути, что было бы неплохо подняться на него… На балкон этот. Разумеется, не на ту её небольшую, отдельную часть, где музыканты сидят, а на другую — что подковой охватывает зал. Оттуда наверняка открывается захватывающий вид…

«Вернёмся — обязательно зазову-приглашу Кейтлин полюбоваться сверху на бал! — тотчас же решил я, усмотрев в этом прекрасную возможность настроить свою невесту на романтический лад и немного пообщаться с ней накоротке. — Нужно только заблаговременно спровадить куда-нибудь Мэджери, а то она как пить дать увяжется за нами… Что будет совсем некстати…»

Но хорошенько проработать возникший план, который, возможно, позволит возвратить наши сильно пошатнувшиеся, благодаря одному рогатому поганцу и его вызывающему подарочку, отношения с Кейтлин к прежним — более доверительным, у меня не вышло. Отвлекли…

— Ба, какие люди! — радостно вскричал парень лет так двадцати пяти — двадцати семи, возглавлявший пробирающуюся нам навстречу немалую компанию.

— Ты прав, Клив — какие люди… — с некоторым, как мне показалось, умилением, поддержал его другой — долговязый, длиннорукий и с виду весьма крепкий физически молодой мужчина.

— Вам чего надо? — едва заметно поморщившись, с вызовом осведомился Карл. Обойдясь при этом без полагающихся по этикету приветствий в адрес как этих двоих, преградивших нам путь, так и остальных из их компании стоящих чуть позади, хотя там имелись и две девушки. Ну и мне никого не представил… Хотя в том и не имелось особой нужды — я уже опознал стоящих перед нами.

— От вас, баронет, абсолютно ничего, — немедля заверил его ди Браенс.

— Тогда с дороги! — нетерпеливо бросил Карл. И перед ним расступились… Чтоб, пропустив его, сомкнуть ряды передо мной.

— А ты, Стайни, погоди… — проникновенно попросил меня граф, резво преграждая своей грузной тушей путь. И, слащаво заулыбавшись, дурашливо выдал: — Дай нам хоть полюбоваться немного на эдакую знаменитость! На самого жениха Чёрной Розы Империи!

И вся их компашка громко заржала. Непонятно с чего. Тут желчью от зависти исходить надо, а не смеяться… Но я не стал акцентировать на этом своё внимание, а лишь педантично поправил своего визави, явно преднамеренно допустившего ошибку в обращении:

— Вообще-то, для вас, граф, исключительно — ди Стайни.

Высказался, в общем, коротко и по существу, без излишних пустословий. Ведь опускать в обращении ко мне благородную приставку к фамилии, или приставку — сэр, перед именем, ди Браенс не имеет ровным счётом никакого права. Потому как я ему такого дозволения не давал. И знакомства со мной до получения мною рыцарского пояса он не водил, чтоб в личном общении продолжать обращаться ко мне по-простому, как это делают те же Кейтлин и Мэджери, или мои кельмские друзья…

— Ах да, извини, конечно же — ди Стайни! — моментально повинился всплеснувший ручками граф. И мне ничего не оставалось, как после крохотной паузы коротко кивнуть, в знак принятия прозвучавших извинений. Да рассмотреть, наконец, хорошенько этого ди Браенса… вырядившегося в обильно украшенный кружевами костюм из тёмного с синевой бархата пухлого русоволосого парня… с несколько одутловатым и раскрасневшимся лицом, неестественным блеском глаз и сузившимися до размеров булавочной головки зрачками. Не иначе — закинувшегося какой-то дурью…