22 июля.Вернулся в Пост-Лео нарду, занялся сортировкой и окрашиванием образцов крови индейцев ваура. В это время группа индейцев тшикао принесла девочку, сказав, что она сильно больна. Это было интересно, поскольку они, видимо, сильно беспокоились о ней, если принесли ее в Пост-Леонарду. Обычно они оставляют больных в гамаках довольно долгое время, прежде чем принять столь решительные меры. Ее звали Коле, ей было 11–12 лет, она казалась несколько умственно отсталой. Я спросил: „Onogomo?“ (как тебя звать?). Она очень тихо ответила: „Коле“, — и это было последнее сказанное ею слово. Я осмотрел ее и взял пробу крови, которая показала наличие большого количества менингококковых организмов, а не первичных малярийных паразитов, как я ожидал.

К этому времени ее уже нельзя было разбудить. Были сделаны внутривенные и внутримышечные инъекции антибиотиков наряду с антималярийными средствами и укрепляющими мерами. У нее был очень быстрый пульс (140 в минуту), а кровяное давление низкое (систолическое 75–80), наблюдалась слабая лихорадка. Сделал поясничную пункцию и взял образец нагноения, одновременно ввел антибиотики. Окрашенный мазок спинномозговой жидкости показал большую концентрацию менингококков. Не было никаких сульфонамидов — самых эффективных медикаментов для лечения этой болезни. Не было также и пенициллина G. Пришлось использовать другие пенициллины и хлорамфеникол, а также тетрациклин и противомалярийные средства. Около четырех часов дня дыхание стало тяжелым, и возникла необходимость в трахеотомии.

В это время прибыл Клаудиу с сестрой и зятем девочки. Индейцы плакали, и Клаудиу был очень расстроен, поскольку очень заботился об индейцах тшикао, — ведь их осталось всего 53 человека. Он боялся, что если среди них будет большая смертность, то они захотят покинуть Парк. Я подчеркнул срочную необходимость получения сульфонамидов как важнейшего лекарства. Он радировал в Сан-Паулу, чтобы на очередном самолете ВВС Бразилии доставили это лекарство. Три paj'es тшикао попросили разрешения повидать девочку. Они пришли к единодушному мнению, что она не выживет, и фактически уже считали ее мертвой. Они попросили ее тело для захоронения, хотя она была еще жива. Я отказался! К этому времени собрались почти все тшикао, непрерывно распевая хором и причитая: „Ты грязная тшикао“, что, видимо, представляло их реакцию на опасную болезнь, сочетавшуюся с желанием похоронить страждущую до ее смерти и убрать прочь источник инфекции.

Им была объяснена цель трахеотомии, и paj'es весьма ею заинтересовались. Я произвел операцию около шести часов дня, используя примитивное оборудование и простерилизованный кусок резиновой трубки. Дыхание стало значительно менее затрудненным, после того как через трубку вышло много слизи и крови. Велась непрерывная стерилизация в паростерилизаторе. Катетер прошел. Произведено внутривенное вливание.

23 июля.Дыхание улучшилось, но церебральное состояние ухудшилось. Промыл мочевой пузырь. Выделение мочи очень небольшое. Все тшикао впали в депрессию и не могли понять, почему я не позволяю им взять тело для захоронения.

24 июля.Надеемся на прибытие следующего самолета в Шавантину. ВВС выразили свое согласие. Почти весь день слушал по радио сообщения о вылете самолета из Рио, ухаживал за Коле и собирал вещи для отъезда. Осталось очень мало надежд на то, что Коле придет в сознание: моча практически отсутствует, дыхание затруднилось, клинически у нее отек легких.

25 июля.В один час ночи Коле скончалась и была быстро похоронена, почти без всякой церемонии, в хижине. Ее завернули в одеяло и гамак. Двое мужчин вырыли внутри длинного дома яму чуть поменьше двух метров длиной, что отличалось от обычаев других племен. Затем началось ритуальное очищение каждого, их пожитков и пищи. В соответствии с обычаями, отпевание будет продолжаться десять дней.

26 июля.Встал очень рано в ожидании самолета, так как больше здесь меня ничто не удерживает. Видел, как Пабру (вождь тшикао) закапывал каждому соплеменнику в глаза капли, чтобы очистить глаза, — вероятно, после того, как они увидели болезнь.

27 июля.Не спал всю ночь из-за общих болей в теле, озноба и поноса. Надо же в такой момент заболеть! Анализ крови положителен на плазмодий, но я раз в неделю принимал дарахлор, который содержит дараприм и пириметамин. В этой местности, по-видимому, его необходимо принимать два раза в неделю, чтобы поддерживать надлежащее состояние крови. Когда я уезжал из базового лагеря, то палудрина не оказалось. Лечил сам себя, в течение нескольких дней самочувствие было очень плохое.

Узнал, что самолет вылетел из Кашимбу, наскоро попрощался со всеми, пообещал Клаудиу прислать Библию Шутера. Никаких помех при посадке в самолет.

28 июля.Отдых в „Английском доме“, понос несколько ослаб. Стул положителен на ленточных червей (Necator атеricanus), излечение от которых оказалось очень трудным.

29 июля — 2 августа.Обычное житье-бытье в Шавантине.

2 августа.Прибыло несколько членов экспедиции, вместе с ними отправился в лагерь».

Одна болезнь, которой не подцепил Боб Миллс и которую все мы справедливо боялись, была болезнь Шагаса. Как ее переносчиков мы подозревали различных насекомых, особенно триатому, или блоху-убийцу, в частности Rhodnius prolixus.Вместо того чтобы вводить паразитов со своей слюной (как свойственно москитам и многим другим насекомым), этот переносчик откладывает их вместе со своими испражнениями. Очевидно, процесс насыщения кровью стимулирует испражнение. Поскольку длина насекомого несколько больше сантиметра, испражнения откладываются довольно далеко от того места, где хоботок проколол кожу, и жертва остается в безопасности, если сама не облегчит паразиту доступ. Это зачастую происходит из-за того, что после укуса человек начинает чесать укушенное место, распространяя испражнения.