Шрифт:
Этот неожиданный, отвратительный вид Смерти и ужасный запах испугал и поверг их в смятение.
И только мудрец, отшельник, познавший, что есть жизнь и что есть смерть, — святой Макарий — преподает праздной элите суровый урок, читая древний свиток.
Вот так и изобразил себя для Вечности Бенвенуто Челлини: гений, мистик, отшельник поневоле, дерзкий убийца, умиравший в тюрьме, но выживший и вознесенный к вершинам славы.
Бенвенуто считал себя вправе преподать урок о смысле Жизни и Смерти — это следует из его автобиографии, воспоминаний и свидетельств о нем других людей.
Описываемый сюжет со святым Макарием мы находим на правой от входа фреске. Но и на левой стене есть изображения, имеющие много общего с жизнью и личностью Бенвенуто. Там находится фреска, которая называется «Жизнь анахоретов». И хотя название предполагает, что анахоретов там несколько, мы видим одного и того же персонажа, отшельника в той же красной шапочке, кадр за кадром, как в кино, проживающего свою жизнь.
Невозможно отрицать, что некоторые «кадры» Бенвенуто, придя сюда снова в конце жизни, мог воспринимать исключительно как нечто личное. Вот анахорет в тюрьме, как и сам Челлини.
Вот он управляется с огнем в печи, такое привычное для Бенвенуто дело… Вот он хоронит друзей и близких…
А здесь к нему приходит якобы друг, а на самом деле лукавый — из-под подола его платья торчит зеленая лапа.
Да и все остальные эпизоды жизни анахорета, без сомнения, находят отклик в биографии Челлини. Поэтому всю фреску, а вернее, обе фрески Бенвенуто воспринимал как древнее пророчество, относящееся к нему лично. Воспринимал как мистическое предсказание его собственной жизни.
Без сомнения, пророчество, касающееся его собственной судьбы, казалось ему Божественным Промыслом, а сам себя он вполне обоснованно ощущал как раз тем персонажем, что был изображен на соседней фреске. Все это стало мне ясно и не могло трактоваться иначе…
Ощущение научного открытия большой важности переполняло меня. В душе звучала целая симфония возвышенных, трагических и высоких чувств…
Глядя на эти роскошные фрески, каждой клеткой ощущая гармонию и единение времен, я вдруг четко осознал, что нам уже не очень-то и нужны эти трусливые и ленивые карлики из Лувра или упрямый и злой старик Антонио Веспуччи.
Теперь мы были готовы представить портрет широкой публике, не обращая никакого внимания на этих трусов.
Эпилог
Катрин перешла из мира больших финансов на работу в компанию, продающую суперкары. Я уверен, что там эта лиса с успехом и удовольствием потрошит самовлюбленных петушков.
Мы созванивались, я поздравил ее с Новым годом. Она тепло пожелала мне настоящих друзей. Думаю, так она извинялась за всю свою вынужденную фальшь. Похоже, она больше не сможет работать в разведке.
Жан-Кристоф Парис пропал из виду. Швейцарские официальные лица письменно проинформировали меня, что в силу известных обстоятельств я не несу никакой ответственности за свою швейцарскую компанию, открытую в рамках шпионских провокаций французов. Иными словами, Швейцария избавила нас с Ириной от лишней головной боли. Надеюсь, они занялись своими женевскими «кротами» всерьез, и провокаторы теперь давятся плодами своих посевов.
Сикуза ничего не добился для себя, кроме геморроя: английская страховая компания отказалась выплачивать ему деньги. Он якобы нарушил условия контракта, поскольку не стал спасать уцелевшее после пожара оборудование и просто бросил его.
Когда нарыв лопнул, Сикуза куда-то исчез, оставив имущество и недвижимость. Видимо, его просто «расплющили» в его же «конторе». В самом деле, резидент разведки вздумал угрожать и вымогать деньги с «клиента» в тот самый момент, когда моя история и так уже стала для Республики страшной головной болью.
Уголовные дела по факту пожара, угроз и вымогательства денег с нашего предприятия агентами разведки французская полиция и жандармерия тормозили изо всех сил вплоть до февраля 2013 года, когда наконец новое начальство дало делу ход.
Оказалось, что в официальном рапорте полиции причиной пожара прямо назван поджог. Жандармы и прокурор, очевидно, пытались дело замять, выводя из-под удара агентуру ДСРИ. Этим они лишили нас, вместе со всеми пострадавшими, права на защиту от произвола. То есть совершили преступление, за которое, на мой взгляд, им придется ответить.
Все, что с нами произошло, само собой, несовместимо с принципами «правового государства». Об этом я написал 19 ноября 2012 года новому президенту Республики Франсуа Оланду и новому министру внутренних дел Эмманюэлю Вальсу. Я рассказал им о грубой вербовке, издевательствах и терроре по отношению к членам моей семьи.