Шрифт:
Луис нахмурился.
— Да, это крик всех гринго. «Говорите по-английски! Кланяйтесь нам!» А что, если мы вам скажем: «Говорите по-испански, сеньора Даффи»?
— Что? — недоверчиво спросила она. — В такой момент, как сейчас, вы обвиняете меня, что я не выучила язык так же хорошо, как вы выучили испанский?
— У меня смешанная кровь!
— Да? Ну, и у меня тоже.
Луис фыркнул.
— Я понимаю, почему существует конфликт между мексиканскими американцами и афроамериканцами.
— Неужели? — ответила Мэгги. — Никто мне об этом не сказал. Люди есть люди. Если подумать, какие бы проблемы ни были у вас связаны с Мексикой, у меня, возможно, похожие проблемы связаны с Африкой. — Она попыталась улыбнуться. — Может быть, мы это обсудим?
— Mujer estupida! [73] Отдай мне ребенка, — сказал Луис, целясь кинжалом в ее сердце, словно собирался вырезать его.
Мэгги крепче прижала к себе Питера.
— Зачем? — закричала она. — Зачем, зачем, зачем?
73
Глупая женщина! (исп.)
Он криво усмехнулся
— Это для реконкисты, если хочешь знать. Давай сюда ребенка!
— Для рекон… что? Ты раньше был здесь дворецким. Что происходит?
Луис дрожал, бормотал слова, которых она не понимала. Он быстро шагнул к ней, сунул руку под Питера и ударил ее рукояткой кинжала. Мэгги почувствовала, как висок пронзила боль, в глазах вспыхнул белый свет, но она не упала — только зашаталась и крепче сжала Питера, который вопил от страха.
Луис приставил кинжал к ее горлу.
— Отдай его мне, или я лишу тебя жизни! Я не позволю одному человеку помешать спасти мой народ!
— Спасти твой народ? — ахнула Мэгги. — Тогда давай, сделай это. Я больше не вынесу. Бог не предназначил меня в матери, это ясно как день. Я больше не буду спорить с Богом, и не стану от тебя убегать!
Луис поднял брови и приставил острие к горлу Питера.
Рыдая, Мэгги закричала:
— Когда убьешь его, убей меня тоже. Я не могу еще раз пережить потерю ребенка. Убей нас обоих одновременно. Давай, сделай это!
— Ты смеешь считать себя мадонной? — заорал Луис. — Ты не мадонна! Ты просто еще одна шлюха!
Он протянул руку и рванул мягкое белое платье Мэгги, сдирая его с ее тела. Она цеплялась за Питера, пока Луис срывал с нее платье, пока она не осталась в одной белой комбинации, надетой поверх белого поддерживающего лифчика и белых трусиков, доходящих до талии.
Луис попятился и разразился хохотом, держа в руке кинжал.
Он порочен или безумен? Мэгги в отчаянии подняла глаза к потолку и начала молиться:
— Боже, это я, Мэгги. Ты меня слышишь?
Луис рассмеялся еще громче.
— Услышь меня в час моей беды. Это твоя служанка, Мэгги Даффи, и мне нужна твоя помощь. Я прошу тебя…
— Замолчи! — завопил Луис.
— Я ищу…
— Тихо, я сказал!
— Я стучусь в твою дверь. Я прошу тебя спасти Питера, моего сына. Второй ли он Иисус, или нет, он просто маленький мальчик.
— Ты заткнешься или нет?
— Я верю в тебя. Всегда верила. Даже в этот момент я чувствую тебя в своем сердце.
Луис презрительно усмехнулся.
— Я тебе скажу, кто ты такая, сеньора Даффи. Ты — глу-у-упая женщина! Ты носишь глупое белье! И еще, сеньора, ты очень, очень уродлива, тебе это известно? Наверное, никто этого тебе не говорил, чтобы не задеть твои чувства.
— Боже, это Мэгги Даффи. Я прошу, я умоляю, я взываю к тебе. Сдвинь ради меня гору, скорее!
Луис хихикнул.
— Наверное, ты самая глупая женщина из всех, кого я знаю. Ты сама виновата во всем. Как ты смеешь претендовать на то, чем не являешься? Твой сын просто мальчик, каких миллионы, у него нет шансов остаться в живых, не говоря уже о том, чтобы обманывать публику. Моему народу нужен твой сын. Ты его мне отдашь.
— Сдвинь гору. Прошу тебя!
Мэгги не совсем поняла, что случилось дальше, но ей показалось, что воздух наполнился запахом роз. Она оглядела комнату в поисках источника аромата, она чувствовала себя так же, как Хуан Диего на горе Тепеяк, когда Дева Мария Гваделупская сотворила для него розы.
Она услышала, как ахнул Луис. Затем комнату каким-то образом залил свет. Она увидела, как Луис уронил кинжал и упал на колени, по его лицу внезапно полились слезы. Затем он снова заговорил по-испански.