Очнулся я от того, что безумно замерз, и все тело словно превратилось в ледяное изваяние. Слыша, как хрустят то ли мои суставы, то ли сломанные кости я с трудом поднялся и отправился закрыть входную дверь. Видимо сквозняк от нее, да и не слишком теплая ванная, заморозили меня пока я лежал без сознания. Заперев дверь, я вернулся в ванную и попытался привести себя хоть немного в порядок. Тихо шипя сквозь разбитые губы, я пытался отмыть кровь с лица. Застывшими бурыми кусками вместе с прилипшей кожей она отваливалась и падала в раковину. Немного очистив лицо, я увидел в зеркале нечто похожее на гротескную маску из какого-нибудь театра ужасов. Выйдя из ванной, я решил вызвать «скорую», так как сил идти в травмпункт решительно не было. Пошарив по карманам в поисках мобильного, и не найдя его, я вспомнил, что его забрали эти малолетние гопники. Домашнего телефона у меня не было уже давно, так что оставалось идти пешком или ловить такси. Кое-как почистив куртку и накинув капюшон, я, захватив паспорт и страховой с студенческим вышел на улицу. Вокруг было темно, так что я понял, что сейчас ночь. Провалялся я без сознания видимо несколько часов. Выйдя на дорогу, я медленно шел, выставив руку. Удивительно быстро какая-то разбитая «шестерка» тормознула рядом со мной, и высунувшийся водитель непонятной национальности, скороговоркой спросил куда мне.

— В ближайший травмпункт, — ответил я.

Он удивленно глянул на меня и словно только что заметил состояние моего лица.

— Ладно, садись, только без проблем чтобы.

Я сел и закрыв дверь, уставился вперед. Водитель рванул с места и в лицо мне выплеснулся быстро мелькающий свет фонарей. Доехали мы довольно быстро, и когда я спросил, сколько должен, в ответ услышал, что «с каждым бывают неприятности. Так что считай, что это приятность». Решив не спорить, я выбрался из машины и побрел к сияющим окнам больницы.

Усталая медсестра на мой стук вышла из приемной и открыла мне дверь. Не говоря ни слова, она проводила меня на скамейку и ушла, видимо позвать дежурящего врача. Мои мысли подтвердились, когда я увидел немолодого уже мужчину с седыми усами, в накинутом халате, решительным жестом пригласившим следовать за ним. Войдя в кабинет, он предложил мне садиться, а сам достав новый бланк для временной медицинской карточки стал, что-то быстро записывать. Изредка он задавал мне стандартные вопросы, об имени, фамилии и месте жительства. Наконец он закончил с формальностями и попросил меня раздеться. Бегло осмотрев мое тело, он, присвистнув, отправил меня на рентген. Спустя 30 минут вновь сидя у него в кабинете, я был уже перебинтован и основательно продезинфицирован.

— Ну что ж молодой человек, спрашивать, откуда у вас столь явные следы побоев не буду, а спрошу лишь, будете ли вы писать заявление? — хмуро спросил меня врач.

Прикину, что найти малолеток будет не слишком трудно, но сколько появится потом проблем, я решил лишь отрицательно мотнуть головой.

— Ну что ж воля ваша. Будьте хотя бы впредь аккуратней. Или бегайте быстрее. Синяков и ушибов у вас предостаточно, но ничего серьезного нет. Легкое сотрясение, разбитый нос и пару ссадин. Так что отлежитесь пару дней дома, а в институт я напишу вам справку. Вот тут написано, чем смазывать раны и как промывать. До свидания, — с этими словами он отдал мне мой паспорт, страховое и бумажки с рецептами.

Я молча поднялся и уже собрался уходить, как в спину мне прилетело странное высказывание от усатого доктора.

— Кто выбирает свой путь, тот сам по нему и идет.

Решив, что он это сам себе, я аккуратно прикрыл дверь и выйдя на улицу побрел домой, навстречу начинающемуся рассвету.

Пролежав пластом почти 2 дня, поднимаясь только приготовить поесть, я словно бы выпал из окружающего мира. Жизнь шла своим чередом, люди спешили, работали, отдыхали. А я смотрел на них сквозь призму своего разума и видел лишь беготню белок в колесе. Зачем? Почему? И главное для чего? Они живут и дышат и размножаются. Многие до меня задавались этим вопросом. Написаны сотни книг, снято десятки фильмов, но ты видишь это как очередной риторический вопрос. А когда ЭТО обрушивается всей своей тяжестью на твой разум и сердце, начинаешь понимать, как трудно было всем этим людям, что стремились понять. Словно Сизифов труд, ты волочешь свой камень надежды вверх по склону человеческих терзаний, и каждый раз он падает вниз. И ты опять начинаешь снова. Тщетно пытаясь остановить свое падение хотя бы раз. Самое страшное, что видишь, как остальные пытаются сбежать от ненужных вопросов, ведь в простоте лучшая жизнь. А ты один как ущербный, пытаешься, что-то изменить, пусть не в мире, а в себе, но так даже труднее. И ощущаешь, как отдаляешь от всех и вся, но и там, в пустоте без общества не лучше. И вот ты снова мечешься,… но в поисках чего?

Мои раздумья прервал звонок в дверь. Поднявшись и глянув в глазок, я понял, что от окружающего мира не избавиться просто так. За дверью стояла моя староста. Девушка в общем неплохая, вот только излишне педантичная и примерная.

— Лавров, открывай. Тебя не было на парах уже 2 дня. И сотовый не отвечает. Что случилось? — серьезным тоном начала она, видимо услышав, как я подошел к двери.

Делать было нечего, меня засекли, и значит не быть мне шпионом. Так что я, открыв дверь, постарался быстрее отговориться и опять замкнуться в своем уютном мирке.

— Под машину попал. Был в больнице, сказали дома отлеживать несколько дней. Сотовый разбился. Справку принесу, — скороговоркой выпалил я.

Но такой ответ видимо не удовлетворил, мою дотошную старосту. И она, отодвинув меня не по-девичьи крепким плечом, вошла внутрь.

— Не верю я тебе Лавров. Нечисто что-то тут. Да и не стал бы профессор Соколовский лично меня просить проведать тебя. Может ты это, наркотики употребляешь? Ну, там марихуану в вену или героин нюхаешь? — подозрительно смотря на меня, продолжила она.

— Наркотики? Что за бред! Говорю же, машина сбила. Видишь весь в синяках, у меня еще и сотрясение было, — попытался вновь оправдаться я.

— Ты мне тут, лапшу не вешай. Зная тебя и твой параноидальность, ты, прежде чем шаг сделать трижды оглядишься.

Да, параноидальность. От банальной разводки, моя осторожность меня не спасла. Так что проку от этого «пунктика».

— В общем, пойдем на кухню чай пить, я тут тебе принесла кое-чего. Там ты мне все и расскажешь. И не увиливай. Я сразу ложь почую, — безоговорочно сказала моя староста.