— Куда их отправят?

— На фронт. Перекоп защищать.

— Все мальчики… Господи!

Между собой офицеры, «грузившие» мобилизованных в вагоны, говорили больше о том, куда лучше эвакуироваться — в Болгарию, в Сирию или в Грецию, где будто бы англичане и французы в течение года будут кормить их на свой счет.

Партизаны не зря взорвали Бешуйские копи, жгли заготовленные дрова, разрушали железнодорожные депо. Сам командующий одной из армий генерал Абрамов три дня не мог выехать из Севастополя в Симферополь: не было ни одного годного паровоза, а когда один наконец наладили, не оказалось топлива.

Седьмого ноября 1920 года, в день великого пролетарского праздника, началось генеральное наступление на крепость контрреволюции — врангелевский Крым. Однако сколь ни стремителен был боевой порыв наступающих частей Красной Армии, фронтальные удары по Турецкому валу успеха не имели.

Но красные командиры повели свои войска на бессмертный подвиг! Сильный ветер согнал из Сиваша большую воду. Воспользовавшись этим, две дивизии в густом тумане но пояс и по горло в ледяной воде пешком форсировали Сиваш, Гнилое море! Их вели проводники — Иван Иванович Оленчук и другие бедняки-крестьяне, знавшие каждый дюйм дна Гнилого моря.

Инженерные войска Д. М. Карбышева прокладывали в топких местах гати из фашин, соломы и других подручных материалов. Бойцы тянули пушки, на носилках несли боеприпасы. Сильный для юга мороз, десять градусов. Ветер. Вязкое, илистое дно засасывало… А тут еще белые обнаружили внезапное появление противника и открыли шквальный огонь…

Только армия революции, армия народная, способна на такой подвиг. Ничто не могло остановить наступающих. Когда выяснилось, что шестов для телефонного кабеля уже нет, а положить его по дну нельзя — соленая вода разъедает изоляцию, — то образовалась живая цепь: люди держали кабель над водой в руках. Падал один, на его место становился другой… Неудержимый боевой порыв рождал это небывалое мужество. Первым боевым трофеем был бронепоезд «Барон Врангель».

К командующему обороной Перекопа прилетел летчик с директивой Врангеля: «Приказываю грузиться на корабли».

Арьергард все еще пытался сдержать натиск бойцов Красной Армии, а в это время пехота генерала Кутепова отходила на Севастополь, конница Барбовича — на Ялту, кубанцы — в Феодосию, донские казаки — в Керчь… Громыхали обозы.

— Нет! Врангель обманул народ! — кричала прибежавшая к Сагайдакам Варвара Дмитриевна. — Мы не верим ему. Единственный хозяин земли русской — народ. Как он решит, так и будет. Захочет советскую власть — пожалуйста! Я — за советскую власть!

— Вы? За советскую власть?! — удивилась Юлия Платоновна.

— А что вас, собственно, удивляет? Кто были первые революционеры, декабристы? Дворяне! Да, мы за советскую власть… Без коммунистов, конечно!

По шоссе в четыре ряда непрерывной вереницей двигались воинские обозы, повозки, коляски с семьями генералов, контрразведчиков, полицейских, врангелевских чиновников.

Весь путь до Севастополя был усеян брошенным имуществом и грузами, орудиями, лошадьми, пулеметами. Тесня друг друга, сотни генералов и офицеров ринулись к стоявшим у причалов пароходам. Трапы брались с боя. На пристани толпились люди, охваченные животным ужасом.

Генерал Врангель, окруженный чинами штаба, под звуки Преображенского марша перешел на крейсер «Генерал Корнилов». В городе слышалась одиночная ружейная стрельба. Те, кто не мог попасть на пароход, с проклятиями провожали уходившие в море суда. То здесь, то там хлопали револьверные выстрелы — многие офицеры из карательных отрядов и контрразведки, боясь справедливого суда народа, стрелялись.

Для прибывшего в Севастополь арьергарда «русской армии» парохода не оказалось. И многие солдаты и офицеры немедленно сорвали погоны и пришили на фуражку или шапку красную ленту. «Мы красно-зеленые», — заявили они.

Пятнадцатого ноября красные полки входили в Севастополь. Оркестр играл «Интернационал». Рабочие, матросы, простые севастопольцы с восторгом встречали красноармейцев, бросали цветы, выносили хлеб-соль.

Повстанческая армия Мокроусова еще одиннадцатого ноября вышла из леса и, оседлав шоссе Симферополь-Феодосия, встретила два отступавших от Перекопа корпуса и разгромила их. Партизаны освободили города Старый Крым и Карасубазар. Скоро мокроусовцы влились в одну из дивизий Красной Армии.

Разрозненные отряды врангелевцев шли на Алушту, но там их встретил высадившийся с моря отряд Ивана Папанина и заставил сложить оружие.

В Феодосии творилось невообразимое. Для погрузки кубанских казаков были назначены пароходы «Дон» и «Владимир». Но на них стали грузиться тыловые и правительственные учреждения, штабы и беженцы побогаче и поименитее, в том числе Константин Эрастович и Лидия Николаевна Бродские. Тата, Гога и Джон должны были отплыть из Ялты.

Прибывшие кубанцы ринулись на пароходы, но там было уже полно. Громкие крики: «Опять буржуи спасаются, а нам погибать!», «Не уедете!», «Давай сюда батарею, пальнем!», «Спекулянтов — в море!» — слились в многоголосый рев.