Гога недовольно потрогал конек Тимиша и отъехал.

— Не снимешь башмаки с коньками, всей громадой снимем, как ты сам учил! — настаивал Тимиш.

— Пари надо выполнять! — вмешался Юра, радуясь позору Гоги.

— Черт с ним! Я ему старые пришлю! — зло буркнул Гога.

— Нет! Уговор дороже денег, — не сдавался Тимиш. — Снимай эти!

— Да кто ты такой, чтобы командовать мной? Радуйся, что отдаю старые!

— А ну, хлопцы, снимайте с гимназера башмаки с коньками!

Приятели Тимиша веселей ватагой подъехали к Гоге.

— Назад, мужичье, и вон с катка, пока мы вам не накостыляли! — взорвался Гога.

— Ну ты, благородие, не очень шуми, снегом накормим! — послышалось в ответ.

— Вон с катка! — еще громче кричал Гога.

— Сам вон с нашего катка! Ваш у моста! — кричали ребята.

— Бежим, девочки! — истерически звала Тая с берега. — Они сейчас будут драться!

— Черт с тобой! Вместе со старыми коньками я отдам тебе свои ботинки, в которых пришел сюда. Дойду только в них до дома. Пригодятся тебе по бедности!..

— Милостыни не треба! — крикнул Тимиш. — Ну-ка, панычи, разъясните нам, сельским хлопцам, чи то правильно, чи то благородно не держать слово?

— Дал слово — держи! — сказал Юра.

— Дал слово — д-держи! — как эхо, отозвался Алеша.

— Гога, глупо упрямиться! Тебе что, в самом деле жалко? Не надо было заключать пари! Отдай, не позорься!.. — сыпалось со всех сторон.

— Если честью не снимешь коньки, пустобрех, поможем снять. Ну! — все более зло насмехался Тимиш.

— Да что ты пристал? Что ты хамишь? Пороли вас мало… бунтовщиков! — крикнул Гога.

— Ну, ты полегче на поворотах… погорелый помещик! — послышалось в ответ.

— Это я — погорелый помещик?

— Не меня же в пятом году палили, тебя!

— Вот ты о чем! Да за такие угрозы знаешь что будет тебе?

— А я не угрожаю, не бреши!

— А я вот расскажу отцу. Еще вспомнишь меня! Как твоя фамилия?

Тимиш сжал губы и потупился.

— Ага, испугался! Молчишь!.. Как его фамилия, хлопцы?

Ребята угрюмо молчали.

— Это Тимиш, Тимофей Нечуй… ведьмин сын, — подсказал семинарист Сашка Евтюхов.

— Нечуй?.. Постой! Не твой ли отец был сослан за поджог скирдов в имении деда?

Тимиш молча зло смотрел Гоге в глаза.

— Молчание — знак согласия! — обрадовался Гога. — Яблоко от яблони недалеко падает. Обогнал потому, говоришь, что полозки сделаны из сабли. А сабля откуда? С убитого казака? Вот я скажу отцу. Он прикажет уряднику, и тот заставит тебя и твою мать-ведьму заговорить. А теперь со всей своей шайкой катись вон с катка!

— Мы тебя, пустобреха, не испугались, — отвечал Тимиш. — Сам уматывай, пока коньки не сняли и снегом не накормили. А еще благородным себя считает!

Тимиш двинулся к Гоге. Девочки закричали.

Гога попятился, потом быстро сунул руку в карман шинели, выхватил маленький пистолетик монтекристо, заряжавшийся одним патроном, направил его на Тимиша, взвел курок и крикнул:

— Не подходи!

Тимиш остановился и предостерегающе поднял руку. Раздался слабый хлопок. Все замерли. Тимиш стоял все так же, с поднятой рукой, и всем было видно, как по его ладони стекает кровь и капает на снег…

— Убили, убили! — завизжала Тая и побежала домой.

7

Ребята, кто схватив палку, а кто со сжатыми кулаками, угрожающе двинулись к побелевшему как снег Гоге, но Тимиш поднял руку, и они остановились.

— Возьмите монтекристо у этого болвана! Доигрался! — закричала Тата и, быстро подбежав к брату, выхватила пистолет из его одеревеневших пальцев и спрятала в муфту.

— Извини! Я не хотел… ехал задом, не заметил барьера… тряхнуло… Я нечаянно. Ты извини. Я уплачу!.. — бормотал перепуганный Гога.

Олекса уже осмотрел рану. Пулька попала Тимишу в ладонь повыше большого пальца и застряла под кожей. Если стереть сочившуюся кровь, ее было видно.

Юра сказал, что он сейчас же вынет пулю.

— Я сам, — отозвался Тимиш и, кряхтя от боли, принялся выдавливать пульку ногтями, но это не удавалось.

Девочки ахали, охали. Нина завязала рану чистым носовым платком и вместе с другими повела Тимиша под руки наверх. Тимиш упирался, но все же пошел. Гога совал ему «норвеги» с ботинками, просил прощения, но тот упрямо не хотел брать и посылал его к черту. Олекса все же взял коньки для друга.