Транспорт влетел на опустившийся пандус, и шаттл тут же подпрыгнул над поверхностью. Плита пандуса пошла вверх.

В наушниках орала Анита, требуя, чтобы я не смел, остановился, прекратил немедленно, грозила оторвать голову, обещала, что будет со мной до конца жизни.

Я улыбнулся.

Ради такого стоило возвращаться.

Я прыгнул.

Я не рассчитывал, что мое появление окажется незамеченным — датчики шаттла тут же обнаружат перегрузку и изменение расположения груза.

Но это было неважно.

Упав, я заблокировал ногой симбота плиту пандуса и вдавил кнопки аварийного выхода из «Гоплита».

Нагрудную панель и шлем откинуло вверх, и я, резко подавшись вперед, вывалился из симбота. Набедренные отсеки для хранения запасного боекомплекта я открыл еще раньше и, оказавшись на полу, не глядя, схватил сумку со снаряжением.

Перекинул через плечо и побежал к транспорту.

Тот, внутри, наверняка меня видит. Но это совершенно неважно, я в мертвой зоне для его бортового вооружения, хочет остановить — пусть выходит.

И он вышел.

Я был уже совсем рядом с входным шлюзом, когда его створка откинулась, и я едва успел увернуться от мощного удара ногой в грудь.

Он выпрыгнул из шлюза и тут же атаковал снова. Среднего роста, среднего телосложения, в похожем на мой защитном костюме и дыхательной маске-капюшоне.

Очень спокойные, очень мертвые глаза. Виртуозная отточенность движений и полное отсутствие эмоций в рисунке боя.

Оп-па… я видел уже такое — когда моему папаше, для которого я больше не существовал, нанес визит член совета директоров одной из межпланетных корпораций. Очень-очень крупной корпорации, давно превратившейся в религиозный орден, главными богами которого были Эффективность и Прибыль. Визитера сопровождали двое — в одинаковых очень дорогих неброских костюмах, одинаково удобных во время официального приема и схватки. С такими же отсутствующими взглядами.

Нас с братом представили посетителю, и я помню, каким неожиданно холодным мне показался теплый солнечный день и как тень нависла над нашим висячим двориком с тонкими светящимися колоннами и фонтанами, чьи струи били над пустотой пропасти, отделявшей нас от нижних ярусов города.

Я спросил потом отца, что это были за люди, и он ответил рассеянно:

— Это не люди. Это операторы эффективного воздействия.

Скучные слова, за которыми стояла неумолимая, действующая с точностью механизма смерть.

Ему нельзя было затягивать схватку — шаттл с заклиненной платформой просто не сможет выйти за пределы атмосферы. Мне тоже — я попросту сдохну.

Он тренирован. Он прекрасно подготовлен. И он в великолепной форме.

Я почувствовал себя старым и разбитым, отголосок боли заворочался в отбитых ребрах. Наверное, это отразилось и в моих глазах, и оператор неуловимым кошачьим движением прыгнул вперед.

Я отшатнулся назад, чуть отводя правую руку, пытаясь сохранить равновесие, и открыл горло и подбородок. Он среагировал моментально — рука прочертила короткую дугу, перерезая мономолекулярным лезвием шланг дыхательной системы.

И, любуясь хорошо выполненной работой, он опустил руку, сделав короткий шаг назад.

Задержав дыхание, я ударил левой снизу вверх, вгоняя вибронож ему под подбородок. Развернув лезвие, потянул его вниз и вбок. Слетел вниз подбородок оператора, ударил к потолку фонтан крови из располосованной шеи.

Он смотрел на меня с таким неподдельным недоумением, он настолько не верил в происходящее, что я не смог этого вынести. Резко толкнув его в бедро, я оставил оператора умирать и в два прыжка подскочил к транспорту.

Времени заглядывать внутрь уже не было. Я просто закинул в шлюзовой отсек сумку с подрывными зарядами и бросился к симботу. Перед глазами уже плясали черные точки, легкие жгло, страшно хотелось сделать хоть один вдох.

Запрыгнул внутрь.

Нестерпимо медленно пошла вниз грудная пластина, щелкнул закрывшийся шлем. Экстренная продувка и… вот он, неимоверно сладкий первый вдох. Сел, закрутил головой, спиной чувствуя, как идет отсчет секунд до взрыва.

Вот — крупная кнопка ручного открывания отсека. Вдавил ее до упора — пара секунд у меня будет, вряд ли пилот поставил незакрытый отсек на автоблокировку. Плита пошла вниз, и я, сильно оттолкнувшись, вывалился в пыльное небо…

В «Гоплитах» можно десантироваться с малых высот. Вот только я совершенно не знал, на какой мы высоте. Все, что мне оставалось, надеяться, что пилот не станет поднимать машину с работающей аварийной сигнализацией, а пойдет над плоскостью.

Активировался кокон приземления, но поверхность была еще далеко внизу. Я падал.

Сгруппировался, как мог, и рухнул в пыль.

— Ты вообще в весь этот бред веришь? — Лурье со стоном откинулся в кресле и сцепил руки за головой.