Синеглазый у стойки радостно улыбался, словно увидел старого друга. Все так же улыбаясь, он шагнул к нашему столику. Краем глаза я наблюдал за Фрэдом. Если он сейчас вскочит, обложит синеглазого, потеряет контроль — ситуация нехорошо обострится, и чем все закончится, непредсказуемо.

Фрэд, откинувшись на скамье, меланхолично жевал кусок сочного мяса. Проглотив, потянулся к кружке, с душой сделал пару основательных глотков и снова уставился на синеглазого.

Будь я человеком, на которого смотрят так, — дал бы деру или убил смотрящего сразу. На месте. Просто из инстинкта самосохранения.

— Наконец-то я встретил знаменитого Папеньку Фрэда. — Голос Синеглазки был мелодичен, произношение безупречно, поклон — вежлив и абсолютно уместен. Мне еще больше захотелось сломать ему шею.

— А вы, должно быть, его очаровательная дочь Анна-Беата, — склонившись над столом, обратился он к девушке. Анита не отодвинулась и не повернула головы — она смотрела на отца. — Позвольте представиться, Герман Илов, местный бизнесмен и собиратель древностей.

— Вам здесь не рады, Герман, — тихо и очень спокойно сказал Фрэд.

Синеглазка смешался. На долю секунды, едва заметно, но смешался. Он не ожидал такой реакции. Не было попыток обострить ситуацию, не было хамства — Фрэд просто обозначил свое отношение к визиту. Наше отношение.

И тишина оборвалась.

Кто-то звякнул вилкой, кашлянули в противоположном углу. Хмыкнул Платформа:

— Мы отдыхаем, Синеглазка. Устали мы. И пока не ждем гостей.

— Я уверен, нам с Фрэдом есть что вспомнить, — подмигнул Синеглазка Папеньке. — И мы обязательно об этом побеседуем, правда? Если, конечно, Фрэд не отправится в ближайшее время домой. Перекресток — очень опасное место в нашем возрасте.

Голос Синеглазки был полон искреннего сочувствия.

— Как и для очаровательных барышень, — гоготнул мужик в коричневой куртке, стоявший за левым плечом Синеглазки. Ох ты, какой интересный. Молчаливый, не раскачанный, неприметной такой внешности. И как заговорил…

А мужичок посмотрел на Аниту и облизнулся.

— Таким цыпочкам нужна надежная защита. Правда, милая?

Оппа… зачем же так вот грубо провоцировать? Анита и бровью не повела, но Фрэд уже открывал рот, и я понял, что его надо опередить.

— А ты защитить-то сможешь, защитничек? — добавил я в голос блатной растяжечки.

И тот отреагировал сразу. Гибко развернулся ко мне и тут же ответил сухо и деловито:

— А вот сегодня вечером на боях и проверим. Хочешь?

И встал спокойно и ровно. Свою роль сыграл, работу выполнил.

— Отчего же не проверить. Давай. А сейчас, если вы не против, я бы поел.

И я отправил в рот кусок мяса. Прожевал и задумался о его происхождении. Мясные чаны в задней комнате? Или закупает у кого? И какая основа в чаны закладывается? Впрочем, какая разница?

Главное — с кровью.

— Слушай, ты вообще понимаешь, с кем связался? — Ким пытался перекричать грохот музыки.

А я завороженно смотрел на то, что вытворяли в центре круга Вероника и высокий, похожий на растгорского богомола мужик. Вероника скинула пиджак, закатала рукава и теперь выдавала такие коленца и переходы, что любой инструктор по передвижению в симботах должен был немедля пойти и удавиться от зависти. Может быть, за исключением сержанта Вальца. Но он этого сделать не мог, поскольку его давным-давно превратило в сухую серую пыль во время отступления из западного сектора Закрытых Миров, где нас, по идее, не было.

Стены полукруглого ангара смыкались высоко над головами, в темноте, из которой время от времени слетали вниз разноцветные ленты и взрывающиеся голографическими чудовищами праздничные шарики. Установленная на верхней раме стенда для центровки симботов мощная акустическая система выдавала «нейросим» — местное изобретение, в основу которого были положены показания датчиков нейросвязи, пропущенные через музыкальные преобразователи и замиксованные с какой-то густой древней психоделикой.

Сочетание получалось совершенно убойное, и для того, чтобы под это не просто двигаться, а еще и танцевать, требовалась потрясающая координация и молниеносная реакция.

У Вероники и мужика-богомола — получалось. Да так, что остальные танцующие потихоньку останавливались и выходили из круга. Вставали и смотрели с завистливым восхищением.

…Выходя из «Трилистника», Анита крепко взяла под локоток Папеньку, с другой стороны каким-то образом оказалась восторженно щебечущая Мариска, и наставница с воспитанницей грамотно и незаметно уволокли Фрэда в какое-то тихое семейное местечко. О чем мне сообщил Платформа. Так что за них я некоторое время мог не волноваться. А вот давешний мужичок меня беспокоил.