В сем году император Анастасий выгнал из Константинополя исавров за произведенные ими большие беспорядки, которые, удалившись, помышляли противоставить ему временщика. Лонгин, бывший магистром, составив из них и прочих варваров и разбойников войско около полутораста тысяч и, расчитывая на запасы оружия и денег, собранных еще Зиноном в Исаврии, направился в эту страну, впочем, с согласия царя на то, который провидел намерения его. И точно, вдруг он восстал, проник до Фригии и Котиея, всюду опустошая многие города; впрочем, он не сам предводительствовал войском. Им предводительствовали Нинилинг, правитель Исаврии, поставленный Зиноном, человек самый отваж-{108}ный, Афинодор, простейший из сенаторов, и Конон, епископ Апамейский, оставивший свой престол и сделавшийся из архиерея воином и полководцем. Против них Анастасий послал войско под начальством Иоанна Скифа, истребившего мятежников, Илла и Леонтия, придав ему в помощь Иоанна, по прозванию Кирта, кои оба были предводителями Фракийского отряда, и Диогена, бывшего с последним начальником схоляров, и много других славных мужей. В происшедшем сражении при Котиеи, вождь Нинилиг был убит, а исаврское войско едва не погибло все, успевши с трудом спастись бегством. Если б римляне не стали подбирать добычу, то совершенно кончили бы войну; но они в этом сделали ошибку, а между тем исавры, заняв крепость на вершине Тавра и опираясь на твердое местоположение городков и твердынь, лежащих на сей горе, продолжали войну еще три года.

В сем году, когда Диоген взял Клавдиополь, лежащий на равнине, между двумя горами, исавры не вытерпели, сошли с Тавра и до того осаждали Диогена, что чуть было он не потерял войска своего от меча и голода. Но Иоанн Кирт, проникши сквозь теснины Тавра, и схвативши сторожевой полк неожиданно напал на осаждающих, и, так как в тоже время и Диоген сделал вылазку, то при этом епископ Конон получил рану, от которой вскоре скончался. Это была вторая и величайшая победа римлян.

В том же году Замасф, сын персидского царя Пероза, изгнал Кавада и правил Персидским царством четыре года.

В сем году некто Лонгин, по прозванию Селинунций, живя в Антиохии Исаврийской, лежащей на высочайшей горе, при полуденном море, подвез исаврийцам на многих судах жизненные припасы; в этих неприступных местах жили магистр Лонгин и Афинодор. Император, соскучивши продолжительностью войны, открылся епископу Евфимию, что он желает мира, и приказал ему собрать пребывающих временно в столице епископов, будто бы {109} они пришли умолять его за исавров. Евфимий передал эту тайну патрикию Иоанну, тестю Афинодора, начальника восстания; тот немедленно объявил это царю, что и возбудило в нем непримиримую вражду против Евфимия, которому он и без того приписывал уже все злоумышления исавров. Враги Евфимия поручили кому-то поразить его мечом в голову пред храмом Мартирия; но синдик церкви, Павел, бывший выше Евфимия целыми плечами, принял в голову удар, и тем отвратил от него опасность, а злодея заколол кинжалом. И в другой раз также пытались было убить Евфимия при спуске с одной горы, но он, переодевшись в простое платье, спасся бегством. Затем император Анастасий силою отнял у Евфимия свое письменное вероисповедание, данное ему.

В сем году Иоанн Скиф, после продолжительной осады, взял, наконец, Лонгина, бывшего магистра, Лонгина Селинунтского, Афинодора и прочих бунтовщиков, и, отрубивши им головы, отправил оные к императору Анастасию в Византию. Анастасий совершая конские ристалища, в знак торжества, показывал головы мятежников и в оковах приведенных исаврийцев. Головы, воткнутые на колья, выставлены были в Сиках, напоказ всему народу, и множество исаврийцев переселено во Фракию. Иоанна же Скифа и другого Иоанна Кирта он пожаловал консулами и осыпал другими почестями, а епископу Евфимию велел через магистра Евсевия сказать: «Молитвы твои, великий отче, прахом покрыли главы друзей твоих». Потом, созвавши живших в столице епископов, жаловался на Евфимия, а те, угождая царю, отлучали его и подписали низложение его. На место его царь представил в константинопольские епископы Македония, бывшего ризничим. Народ возмутился за Евфимия и с крестным ходом отправился было к конскому ристалищу, но ничего не мог сделать, потому что царь готов был употребить против него силу. Македоний, убежденный Анастасием, подписался под примирительною грамотою Зинона.

В сем году Анастасий заточил Евфимия в Евхаиту. Он просил через Македония уверения в том, что на пути ничего не сде-{110}лают ему худого. Получивши повеление дать просимое уверение, Македоний отправился к Евфимию в крестильницу, приказав архидиакону снять с себя наперед омофор, потом вошел просто и дал Евфимию денег, которые сам занял, за что многие хвалили его с обеих сторон. Он был святой подвижник, как воспитанник Геннадия, которому был внук.

В том же году, по кончине Афанасия, епископа Александрийского, рукоположен был пресвитер и эконом, Иоанн Монаксон, по прозванию Имула.

В сем году арабы, называемые скинитами, чинили набеги на страны около Евфрата. Евгений, военачальник тех стран, муж дела и слова, сразился с ними в первом городке Сирии и одержал победу. Побежденные, из племени родоначальника Наамана, заключили союз с персами. Тогда же Роман, военачальник Палестины, муж отличнейший в совете и делах военных, разбил Агара, сына Арефы, внука Фалаванова, и взял великое множество пленных. Незадолго перед этим сражением, этот же Роман поразил и обратил в бегство другого Скинита, по имени Гамала, который до прихода его нападал на Палестину. В это время, после самых жестоких битв, Роман освободил остров Иотаву, лежащий в заливе Черного[*] моря, зависевший от римского императора и плативший немалые подати, но в последствии захваченный арабами скинтами, Роман возвратил его римлянам, представив право купцам жить по собственным законам, вывозить товары из Индии и платить царю положенную дань.

В сем году Македоний, по приказанию императора, старался опять согласить монастыри в столице, отделившиеся по причине примирительной грамоты Зинона; но не могши сделать того, советовал царю созвать епископов, живущих в Константинополе и письменно подтвердить прекрасные постановления Халкидонского собора, что и сделано было за собственноручным подписанием каж-{111}дого. В особенности же побуждал к мирному соглашению монастыри Дия, Вассиана, Неусыпающих и Матроны, которые наиболее отделились от принявших примирительную грамоту Зинона и со всею твердостью переносили изгнания. Так как они упорно оставались при своем отделении, то Македоний решился лучше оставить их, нежели подвергнуть новому гонению. Преподобная Матрона, прекратившая всякое обращение с отшельницами своими, принявшими мировую грамоту Зинона, совершила много чудес, когда принуждал ее к тому диакон церкви, Хрисаорий. Равным образом и другая знаменитая инокиня, по имени Софья, много пострадала и показала большое терпение. Африканец Февдерик, имевший у себя одного православного диакона, которого весьма любил, когда он, из угождения ариану Февдерику, сделался и сам арианином, отрубил ему голову мечом, говоря: «Если ты не соблюл верности Богу, то и мне будешь неверен». По кончине Палладия, епископа Антиохийского, император определил в епископы Флавиана, священника, и состоявшего по поручениям при церкви Александрийской. Говорят, что этот Флавиан был противником Халкидонских постановлений. Некто арианин Олимпий, мывшись в бане Еленианской, страшно богохульствовал, и в самой купальне жалко умер, что изображено было на одной картине; какой-то евтихианин, начальник прислужников, подкупленный арианами, старался истребить выставленное изображение Олимпия, но с того же самого дня стал сохнуть и напоследок умер.

В сем году Фест, сенатор римский, отправленный, по некоторым государственным делам, к Анастасию, просил его, чтобы торжественнее совершали память святых апостолов Петра и Павла, что действительно и совершается до ныне. Македоний хотел было отправить чрез Феста соборное послание к Анастасию, епископу Римскому, но император воспротивился тому.