— Справляюсь с чем? — растерялась Сильвия.

Несколько мгновений Джек недоверчиво смотрел на дочь, потом указал ручкой на букву «д». Сильвия удивилась, что не догадалась раньше.

— Ой, — воскликнула она, глядя, как отец указывает на остальные буквы. — Как я справляюсь с деньгами? Прекрасно. У меня есть все что нужно. Поэтому спасибо, если ты хочешь предложить мне деньги, спасибо, но деньги мне совершенно не нужны.

Сильвия подняла с пола сумку и бесцельно перерывала ее содержимое, тщетно пытаясь успокоиться. Она подняла глаза, только когда отец дважды резко ударил по столику. Но он улыбался, он был исполнен дружелюбия: «У миня много».

— Правда? — спросила она. — Это очень хорошо.

Внезапно Сильвию охватило отвращение. Она вдруг поняла, что ей трудно разговаривать с родителями, потому что они так и не признались себе, что она оторвалась от них. Из страха, из чистой вежливости, из нежелания доставлять себе неприятности или, быть может, просто из робости они делали вид, что ничего не случилось, продолжали играть свои старые фальшивые роли и не могли переключиться ни на что другое. Пелена мгновенно спала с ее глаз, как бывало всегда, когда ее охватывал гнев. Хотя дело было не в гневе, а в ее непреклонной решимости сбросить старую фальшивую маску, разделаться с ложью, воскресить правду. Она не знала, с чего начать, слова пришли сами собой.

— Папа, ты знаешь, что мама не умеет читать и писать?

На лице Джека промелькнуло изумление, потом лицо его словно опустело. Он больше не смотрел на Сильвию, его взгляд устремился в окно.

— Ничего не поделаешь, я тоже не знала. А Стюарт знал. Он заметил, когда был маленьким.

Джек снова разглядывал Сильвию. Он все еще держал ручку. Неуверенно он составил ответ: «Я знал».

Но Сильвия заметила его изумление и не сомневалась, что отец лжет. Они снова надели маски.

— Ты, наверное, устал. Хочешь, чтобы я ушла? — спросила она.

Сильвии пришлось повторить вопрос, прежде чем отец кивнул. Когда Сильвия закрыла за собой дверь, у нее в глазах стояли слезы. Из холла доносились голоса Гарри и Греты. Под аркой стоял мужчина, которого она заметила на Мэкли-стрит. Сильвия улыбнулась: — Гай!

— Мама сказала, что ты меня узнала. — У Гая был ломкий, надтреснутый, но довольно приятный голос.

— Не вполне, — сказала Сильвия. — Купил ты пирожное?

— Я просто слонялся по улице, — ответил Гай. — Разглядывал сладости, одежду, драгоценности. Ты наверняка уже слышала, что я безнадежен.

Сильвия, все еще улыбаясь, повернулась к Гарри:

— Мы даже не поздоровались.

— Да, не вышло. — Кивками в сторону Гая и Греты, насмешливым тоном Гарри хотел сказать Сильвии, что судьба продолжает играть с ними в ту же игру.

— Как ты нашла Джека? — вмешалась Грета.

— Меня поразило, что он ухитряется делать столько движений. Мне кажется, он все еще очень… — Сильвия сделала неопределенный жест рукой, — очень…

— Очень какой? — спросила Грета.

— Сильный.

— Да, он сильный человек, — сухо подтвердил Гарри.

— Удалось ему что-нибудь тебе сказать? — продолжала Грета.

— О да. — Сильвия вздохнула.

— Как раз перед твоим приходом у нас здесь началась ссора, — сказал Гай.

— Ничего подобного, — возразила Грета.

— Мать продала ковры.

— Они в чистке.

— Я даже не заметил, что ковров нет, — удивился Гарри.

— Где тебе заметить, — заявил Гай. — Но уж кто наверняка бы заметил, — Гай повернулся к Сильвии, — так это твой отец.

— Я, пожалуй, пойду, — сказала Сильвия.

В коридоре она услышала, как Гарри спросил Грету:

— Мама, ты правда продала ковры?

Сильвия вышла в сад позади дома. Под цветущей сливой она бросила сумку и легла на траву. И только тогда поняла, что, сказав отцу о неграмотности Молли, выдала тайну, которую мать хранила с огромным трудом.

Сильвия вышла из дома в надежде, что Гарри присоединится к ней, но, услышав шаги в траве, поняла, что идет Гай. Он остановился рядом и смотрел на нее сверху вниз, его темная голова и плечи на фоне нежного облака цветов настолько резали глаза, что Сильвия испугалась, будто впервые увидела, как груба человеческая плоть. Гай сел на траву рядом с Сильвией, поднял голову и взглянул на дерево.

— Среди этих цветов видны головки маленьких херувимов.

Слова Гая помогли Сильвии представить себе, каким женщинам он нравится.

— Цветы хороши и без херувимов, — сказала она.

— Жаль, что матери придется расстаться с садом.

— Кто сказал, что придется?

— Сама расстанется, если так пойдет дальше. Ковры с пола — только начало. Кончится тем, что все пойдет с молотка, а Грозный Командир будет посиживать в кресле и царствовать среди развалин.

— Надеюсь, до крайности дело не дойдет.