Однажды Огюст, бродивший по школе, решил заглянуть в незнакомое помещение. Он открыл дверь и обнаружил учеников, занимающихся лепкой форм из глины, а также изготовлением гипсовых слепков. Он вошел и стал внимательно следить за их работой. Какое открытие! «Впервые я увидел глину, — напишет он позже. — Мне показалось, что я вознесся на небо. Я вылепил руки, голову, ноги, затем приступил к целой фигуре. Я объединил всё мгновенно, сделав это с такой же легкостью, как и сегодня. Я был в восторге».

Решено: он станет скульптором. С этого момента его жизнь больше не имела иного смысла. Он всегда будет работать с тем же страстным увлечением.

Ранним утром Огюст приходил к старому художнику Лозе, которому его представила мать, учился у него элементарным приемам живописи маслом, копируя картины. Затем он спешил в Малую школу, открывавшуюся в восемь утра летом и в девять зимой. К полудню исправление работ учеников заканчивалось. Огюст покидал школу, переходил мост Искусств, жадно поглощая на ходу кусок хлеба с сахаром, положенный заботливой матерью в карман его блузы. Он шел в Лувр (вход был бесплатным), внимательно рассматривал всё, что его интересовало, и заполнял блокнот рисунками.

«Сколько раз приходил я в Лувр пятнадцатилетним мальчиком. Сначала я страстно желал быть живописцем. Краски меня притягивали. Я часто бежал на верхний этаж любоваться Тицианом и Рембрандтом. Но увы… у меня не было денег на холсты и краски. А для копирования с антиков было достаточно бумаги и карандаша… Но вскоре меня так захватила страсть к скульптуре, что я позабыл всё другое». 3

Огюст останавливается перед скульптурами, античными или современными, уделяя особое внимание работам крупнейших скульпторов Франции XVIII века — Бушардона, Гудона и Клодиона. 4 Иногда он доходит до зала эстампов Императорской библиотеки, где погружается в изучение альбомов гравюр (по крайней мере, тех, которые разрешают листать бедно одетому юноше). Затем широким шагом Огюст пересекает весь Париж, направляясь к Королевской мануфактуре гобеленов, где проходят сеансы этюдов с живой натуры. Каждый вечер там собирается 60 учеников.

Такой напряженный ритм занятий, утомительные прогулки по городу — он не может позволить себе ехать на омнибусе — вовсе не гасят его рвения. А по ночам при свете лампы, несмотря на упреки матери, он долго рисует по памяти — это упражнение рекомендовали преподаватели Малой школы.

Кто же был его мэтром? Огюсту повезло — у него был выдающийся преподаватель Лекок де Буабодран, 5 спустя десять лет ставший директором школы. Именно он разглядел в Родене талант и помог ему раскрыться. И Роден пронес через всю жизнь глубокую признательность этому человеку. Когда в 1913 году переиздавали книгу Лекока «Воспитание живописной памяти», Роден по просьбе издателя подготовил предисловие, в котором объяснил, насколько он обязан Лекоку — с молодости и навсегда:

«Несмотря на оригинальность своего преподавания, он бережно хранил традиции, а его мастерская была, можно сказать, мастерской XVIII века. В то время и Легро, и я, и другие молодые люди не понимали, как я понимаю это сейчас, какой шанс нам подарила судьба, когда мы попали в руки этого профессора. Львиная доля того, чему он научил меня, остается со мной до сих пор».

Малая школа имела отличную репутацию. В ней были выдающиеся преподаватели, предпочитавшие собственные методы академическому обучению. Жан Батист Карпо, 6 вернувшийся из Италии, получил пост помощника профессора. Так он стал преподавателем в классе, который посещал Роден, и правил этюды учеников. Позже Роден очень сожалел о том, что не смог сразу оценить методы молодого профессора и не воспользовался его советами в полной мере.

Художники поколения Родена формировались в основном в Малой школе. Один из них — Жюль Далу. 7 Сначала они дружили, но позже Далу стал завидовать Родену и их дружба прекратилась. Другой — Альфонс Легро 8 — преданный, верный друг, который впоследствии создаст портрет Родена в возрасте сорока двух лет. Одновременно с Роденом в Малой школе учились также Леон Лермит, Шарль Казен, Анри Фантен-Латур. 9

Завершив обучение в Малой школе, Огюст решил продолжить учебу. Он считал, что настало время овладеть главными законами композиции в Школе изящных искусств.

Отец был обеспокоен. Он-то надеялся, что школа рисования даст сыну профессию, а теперь, после трех лет обучения, Огюст намеревался преодолеть еще более долгий и трудный путь, в конце которого брезжила неопределенность в карьере.

Отцам часто свойственно недооценивать способности своих детей. Жан Батист Роден твердо стоял на земле. Мечтам сына он предпочитал практичность дочери.

Но Мари с присущей ей мягкостью и способностью убеждать снова вмешалась. Разве Огюст не работает, не жалея сил, страстно увлеченный своим делом и, по всей очевидности, не лишенный таланта? Многие скульпторы преуспели в жизни. Конечно, трудно претендовать на славу Ипполита Мендрона, 10 имеющего огромное количество заказов и триумфальный успех в выставочных салонах; однако ничто не мешает надеяться, что и Огюст, твердо верящий в свое призвание, сможет сделать успешную карьеру и добьется признания.