Теперь рискнем ответить на вопрос, поставленный нами в начале: «Зачем богам люди»? Принося жертву (и поедая ее лучшую часть), каждый человек выражает свое признание силы бога, которому эта жертва посвящена и тем самым дает ему эту силу. Чувства человека по отношению к богам и являются главным источником силы богов. Есть у людей чувство почтения – боги здоровы и сильны, нет – боги бессильны и ничтожны.

И эта тема жертвы-почитания имеет чрезвычайно интересный поворот, связанный как раз с тем, как начал выстраивать свои отношения с людьми один ханаанейский бог, которого мы знаем сейчас под псевдонимами Господь, Яхве, Саваоф и Элохим. Но, об этом как-нибудь в другой раз.

Позвонил я в эту галерею. Преставился как журналист. И ведь, что интересно, не соврал. Секретарша бодренько сообщила, что Карина Владимировна в творческом отпуске, который продлится еще несколько дней. Предложила соединить с кем-то из ее помощников. Я отказался, спросил по готовящиеся выставки. Она мне отрапортовала, что, мол, все идет по плану. Вот сейчас, а вот потом, и уже через неделю. И опять предложила для беседы кого-то из младших кураторов. Но бодрости в голосе поубавилось. И вообще все ее быстрые и четкие ответы мне оставили впечатление хорошо упакованной паники.

[пауза]

Раз. Два. Раз два три.

Ай сэй окей. Йестердэй воз йестердэй.

Ай сэй окей. Тудей из беттер дэй.

Ай сэй окей. Йестердэй воз йестердэй.

Ай сэй окей. Тудей из беттер дэй.

[пауза]

Что-то неладное с диктофоном. То работает, то не работает. Сейчас вроде работает, а предыдущие сорок пять минут кассета крутилась впустую. Ладно. Придется опять все пересказывать.

Арина позвонила из машины и приехала с опозданием всего в полчаса. Пробка на Ленинградке. Она (Арина) была в джинсах и какой-то оранжевой этнической хламиде, почти до колен. Черные волосы заколоты сзади оранжевой же штуковиной с зубами. На ногах кроссовки. Белые носки. От тапок матушкиных отказалась. Что это нам дает? Да ничего не дает.

Она вошла, извинилась, степенно прошествовала в ванную и грохнула там единственное в этой квартире зеркало. Отец брился всю жизнь, в него глядя. Мать теперь расстроится, когда с дачи приедет. Но это ближе к октябрю, можно пока не думать. А мне бриться придется на ощупь. Или вообще не бриться. Тоже вариант.

Я, конечно, вежливо поинтересовался какого Зу… ну, в общем, зачем было зеркало с полки в руки брать. Поучил совершенно неудовлетворительный ответ: мол, высоко стояло, а надо было обязательно… ну на что там смотреть? Хотя нет, смотреть-то как раз есть на что. Со стороны. Мне, например. Ей-то, зачем смотреть: косметики на лице нет, полотенцем не вытиралась, плеснула водой и пошла. Ну и шла бы…

[пауза]

Чего-то я завелся. Да не в зеркале дело. В общем, осколки подобрали, чай заварили (она кофе не пьет) и стали составлять план.

У меня было два варианта: План А и План Б. План А выслушан не был. Впрочем, как и План Б. Арина достала фотографию, ткнула пальчиком в крайнего слева (это Сретенский) и заявила, что хочет все о нем узнать.

Видит бог, нет, не так, ВИДИТ БОГ, я пытался быть терпеливым. Я привел свои аргументы. Вот главный из них. Два года назад историк Василий Сретенским был найден в собственной квартире мертвым. Квартира, кстати, была пуста. В ней не было ничего: ни его коллекции поддужных колокольчиков, ни книг, ни бумаг, ни мебели, ни каких-либо вещей, если не считать таковыми отломанные плинтуса и вскрытые половицы. Так что, если ей нужен Сретенский, составление плана можно заканчивать, а расследование прекращать, заменить его совместным чаепитием в Ямках, в духе последней серии картин ее батюшки. Я согласен.

Впрочем, я готов был выслушать ее аргументы. Приготовьтесь. Первый аргумент: Леха, находясь в состоянии беспамятства, передал фотографию Арине таким образом, что палец его находился строго против головы Сретенского и даже частично ее касался.

Ну конечно! Как я сам не догадался. Перст указующий. Палец, кстати, какой?

Большой.

А рука какая?

Правая.

Вот так?

Да.

Я взял фотографию в правую руку, положив большой палец на голову Сретенскому, потом переложил ее в левую, причем большой палец попал на голову Ваньке Солонову.

Фокус не удался. Мне был предъявлен аргумент номер два: большие черные, нет, коричневые глаза. Прямой долгий взгляд.

Давно на меня так не смотрели. Что тут непонятного? Ну, хорошо. Объясняю еще раз: ДАВНО. НА. МЕНЯ. ТАК. НЕ. СМОТРЕЛИ.

Я сказал: «Ладно».

[пауза]

Что я знаю о Василии Сретенском

Да все! Василий Сретенский, он же Кот. На снимке крайний слева, если кто еще не понял. Изображает циркового силача, играющего мускулами. Хотя, играть-то, в общем, нечем.

Мой лучший друг, даже сейчас, когда он умер. Мы дружили со старшей группы детского сада. По его версии, друга выбирал он, причем выбирал тщательно и вдумчиво, потому что на всю жизнь. Основным критерием была моя способность говорить о чем угодно не ограниченное ничем и никем (кроме воспитательницы и нянечки, конечно) время, потому что сам он был молчун. Ему было удобно жить, когда рядом есть кто-то, кто всем все расскажет за двоих.

Моя версия проще. Как-то раз я складывал игрушки перед обедом, а потом пошел мыть руки. Навстречу шел Васька, с которым мы только что в одной команде в футбол играли. Тут меня и озарило.

«Давай я буду твоим другом» – сказал один из нас.

«Давай ты будешь моим другом» – сказал другой.

Сказано было одновременно. Ну и пошло. За примерно сорок лет мы тысячи раз спорили, сотни раз ссорились и один раз подрались. Не было и нет у меня друга лучше.

Перейдя из детского сада в первый класс мы завели себе по дополнительному другу. Так, в общем-то и сложилась наша школьная кампания. Трое на снимке и я.

Он окончил исторический факультет альмаматери. Потом долго-долго был историком и этим… культурологом. Читал какие-то лекции. Писал какие-то статьи. Рассказывал за рюмкой какие-то истории.

Не могу вспомнить ни одного эпизода в его жизни, в котором бы присутствовала Карина, как… главный персонаж, что ли. Ни одной его фразы по отношению к ней тоже не вспоминается. Впрочем, он не считал нужным демонстрировать свои взгляды и акцентировать поступки. Спокойно женился, тихо развелся. Мирно коллекционировал колокольчики.

А потом он умер.

Но перед смертью Кот меня сильно обидел. Взял и передал все свои материалы, назовем их «файлы Сретенского», какому-то своему однокурснику, профессору, клинвышибать. Тот теперь сидит дома на заднице и издает книги, якобы Василием написанные. Что он в тех файлах находит, что сам придумывает, пойди – разбери.

[Три слова – неразборчиво. Составитель.]

Ладно, то была Васькина воля. De mortuis non est disputandum, как сам он любил повторять, пока мортиусом не стал. Но теперь я из того профессора «файлы Сретенского» выжму. Не сегодня, конечно. И не завтра. Потому что мне колонку писать. Послезавтра к нему поедем. С Ариной.

[пауза]

[звонок телефона] Ну, кто? Кто названивает в такую рань? Да. Привет мам. Ну, что значит не звонил, неделя только началась. Нет. Да не ссорился я. Нет, Я не ссорился. Просто работы много, надо сосредоточиться. Нет мам, приехать не получится, машина сломалась. Почему опять, она вообще сломалась, насовсем. Ну, к осени придумаем что-нибудь. Но я же все уже вскопал. Не волнуйся. Да, все будет хорошо. Цветы поливать буду. Часто. Не залью. Ну ладно, я позвоню потом. Ладно. Ладно. Пока.

[пауза]

А тут что цветы какие-то есть в квартире?

[пауза]

Акриды – церковный, устарелый. Смотри сарана. Где ж она, так… Сарана, женский, саранча, насекомое, похожее на кобылку, кузнечика, налетающая тучами и поедающая хлеба и травы. Пешая сарана, молодая, бескрылая. Вон оно как. «Прожорлив как сарана». Это понятно… А вот еще: саранчеядец, питающейся саранчою. Ага. Если я не напишу сегодня колонку, а завтра – интервью с Сербом, можно будет брать мешок и идти в поля, где сарана поедает травы. Наберу мешок пешей саранчи, добавлю кузнечиков и, главное, побольше кобылок, высушу и стану саранчеядцем. Но вот задача: мешка у меня нет. Поэтому план такой. Пункт первый: варю кофе. Пункт второй: поскольку кофе в доме нет, завариваю чай. Пункт третий: надиктовываю первый вариант колонки. Пункт четвертый… а чай-то хоть остался?