Стон слетел с ее губ. Линда взяла его руку и положила себе на бедро. Тело уже звенело в ожидании ласк, и каждое прикосновение отзывалось новым выбросом в кровь адреналина.

Джейсон покачал головой.

— Пойдем в спальню.

Она кивнула.

— Веди.

В небольшой спальне почти не было свободного места. В единственное окно заглядывала желтоватая луна. Джейсон хотел задернуть шторы, но Линда остановила его.

— Не надо.

Остановившись перед окном, словно назло любопытному ночному светилу, она медленно, как будто дразня кого-то, стащила через голову платье и осталась в тонких шелковых трусиках.

Джейсон, хотя одежды на нем было куда больше, тоже успел избавиться от лишнего и теперь как зачарованный смотрел на Линду, которая напоминала прекрасную, посеребренную лунным светом статую.

В комнате воцарилась тишина, нарушаемая только биением двух сердец.

— Сегодня главной буду я, — сказала Линда, когда Джейсон наконец очнулся и протянул к ней руку.

— Повинуюсь.

— Ложись.

Джейсон лег.

— Надеюсь...

— Молчи. — Линда пресекла его попытку приподняться, положив руку ему на грудь, и сама села на край кровати.

Он глухо застонал и потянулся к ней, жадно ощупывая налитые, словно спелые груши соком, груди. Она наклонилась, позволив ему вкусить их сладость и насладиться ароматом.

Чувствуя, как центр желания начинает смещаться ниже и ниже, Линда развела ноги и, опершись на плечи Джейсона, перекинула через него ногу.

Он ласкал ее все настойчивее, и она закрыла глаза, целиком отдаваясь восхитительным ощущениям, рожденным этими волшебными прикосновениями. Его губы и руки были, казалось, повсюду, как будто он превратился в некое сторукое и стогубое существо, созданное специально для любовных утех.

Она почти не почувствовала, как он стащил с нее трусики, и лишь задрожала еще сильнее, когда его напрягшаяся плоть соприкоснулась с влажными складками у нее между ног.

— Лин, — прохрипел он. — Я больше не могу.

В следующий момент тела их соединились, сплелись и забились в бешеной пляске, приближая восхитительный миг высшего наслаждения.

10

Стив Куинн сдержал слово и позвонил сам.

— Есть информация, — деловито сообщил он. — Не буду говорить, чего мне это стоило, но...

— Я сейчас приеду, — перебил его Джексон. — Буду через десять минут.

— Нет, только не здесь, — забеспокоился Стив. — Приходи к часу в «Грейт-фоллз». Там в это время почти никого не бывает, так что нам не помешают.

— Хорошо, буду. — Джейсон закрыл телефон. Утром, уехав от Линды, он заглянул к родителям и сейчас все еще находился под впечатлением этого визита.

Его отец и мать прожили вместе сорок один год, но и пройдя столь долгий и отнюдь не усыпанный розами путь, сохранили удивительную свежесть чувств, нежность друг к другу и трогательную заботу. Глядя на отношения мужчин и женщин в начале двадцать первого века, трудно было поверить в то, что можно прожить без измен, склок, дележа имущества и детей, жалоб на загубленную молодость и финансовых претензий.

Наблюдая за этими двумя уже состарившимися людьми, Джейсон поймал себя на том, что по-хорошему завидует им.

Но что мешает ему жить так же?

Да, смерть Мэри была тяжелым ударом, но нельзя же предаваться печали вечно, как нельзя питаться одними лишь воспоминаниями о давно закончившемся пиршестве.

Мысли снова вернулись к Линде.

Какой короткой была ночь! Какой чудесной была ночь! Они занимались любовью едва ли не до рассвета и уснули только тогда, когда силы уже окончательно покинули обоих. Но вот не прошло и трех часов, а он снова ощущает прилив желания, настолько сильного, что в пору возвращаться.

Джейсон скрипнул зубами. Нет, сначала нужно заняться делами, встретиться с Куинном, понять всю картину, чтобы предпринять упреждающие меры, чтобы Линде никогда ничто не угрожало. И только потом...

В то время, когда Джейсон, поглядывая на часы, разбирался со счетами в книжном магазине, Линда принимала гостью. Джессика Саймон, оставив сына на попечение няни, приехала навестить школьную подругу в доме, который помнила еще с детства.

Позже, обойдя оба этажа, заглянув во все комнаты и даже спустившись в подвал, они уселись в гостиной за кофе и миндальными пирожными, которые принесла с собой Джессика.

— Да, дома, как и люди, не молодеют, — глубокомысленно изрекла гостья. — Что ты со всем этим собираешься делать?

— Честно говоря, пока еще сама не знаю, — призналась Линда. — Послезавтра истекает срок уплаты налога на наследство, а я еще в раздумьях.

— Может быть, продать? Если, конечно, ты не планируешь сменить Лос-Анджелес на Анаконду. — Джессика вопросительно посмотрела на подругу.

Ответом ей был продолжительный вздох.

— Понятно. Как у тебя с ним?

Притворяться не было смысла — Джессика всегда отличалась прозорливостью в такого рода делах.