— Не клянись. Мы ждем только фактов и доказательств. Мы проверим каждое твое утверждение, ведь после всего случившегося мы тебе не доверяем. Будь моя воля, я бы отправил тебя на веки вечные вкалывать в какой-нибудь страшной дыре, чтобы глаза наши тебя не видели. Первый вопрос: кто рассказал тебе о ночных слугах?

— Я подозревал о них с самого начала. Мы замечали, что кто-то меняет наше белье и убирает за нами. Потом я обнаружил, что нас пичкают снотворным.

— Сам? Только не начинай врать уже с третьей фразы. Ты признался повстанцам, что об этом тебе рассказал Ромул.

— Ромул только намекнул. Он сказал, что я многовато пью, и я понял скрытый смысл его слов, а в рассказе повстанцам я все упростил. Я знал, что хотели услышать эти скоты, и говорил неправду.

— Почему же ты говоришь правду сейчас?

— Потому что у меня нет выбора, если я хочу вновь увидеть своих друзей.

После этого все идет гладко, пока мы не приступаем к вопросу о тайниках с оружием. Я знаю, что должен свести роль Ромула на нет, ведь в будущем мне может понадобиться его помощь. Цезарь 1 перечитывает свои записи:

— Итак, по твоим словам, Ромул согласился встретиться с тобой во время восстания, и вы закрылись в классе для беседы. После этого тебе удалось обнаружить четыре тайника с оружием. Значит, он пришел помочь тебе, или это простое совпадение?

— Он пришел как друг, предостерег меня от опасностей и даже предложил выступить посредником. Он собирался ходатайствовать об умеренном наказании для нас, инициаторов восстания, в обмен на нашу капитуляцию. Я сказал, что мы полны решимости идти до конца. Взамен я предложил выпустить Цезарей и предателей, так как опасался, что дети их растерзают. Я выставил условие, что в награду он должен будет показать мне тайник оружия. Он заявил, что не намерен помогать нам и сохранит верность своей семье. Он произнес загадочную фразу: «Только в темноте можно увидеть свет…», причем лишь после того, как я поклялся сделать все возможное для освобождения наших врагов.

— Ты хочешь сказать, что он не указал тебе ни одной двери?

— Именно.

— И как же ты тогда их нашел?

— Запершись и выключив свет, я обследовал несколько шкафов, и в конце концов это принесло успех. Затем я логическим путем вычислил расположение других тайников оружия.

Цезарь 1 встает и объявляет перерыв. Цезарь 3 остается на месте, чтобы присматривать за мной. Я кладу руки на стол, опускаю на них голову и тут же засыпаю.

Проснувшись, я с приятным удивлением вижу перед собой тарелку, хоть и знаю, что не могу есть без разрешения. Поэтому Цезарь возобновляет допрос, как ни в чем не бывало. Я не в силах оторвать взгляд от еды. Кажется, это их забавляет: я вижу, как они обмениваются улыбками. Я отодвигаю от себя тарелку, поднимаю голову и продолжаю рассказ, подчеркивая грубость Рваных Ушей и их недоверие к нам.

— Не все они такие, Мето, — заявляет Цезарь 1. — Тебе симпатизировали начальники всех стратегических объектов — кухни, архива и больницы. Ты даже воровал лекарства для этого страшилища, худшего из наших солдат. Впрочем, все это уже в прошлом, и сейчас он находится там, где больше не сможет никому причинить вреда.

— Страшняк умер?

— Да, и, судя по рассказам, в полном одиночестве и в жутких муках. А теперь можешь поесть, если хочешь.

Я возвращаюсь ночевать в холодильник и плачу. Мне жалко Страшняка, друзей и самого себя. Я злюсь на себя из-за того, что доел тарелку, пока они смотрели на меня с отвращением. Я сдерживаю рвотный позыв, потому что не знаю, когда еще смогу утолить голод. Нужно терпеть, несмотря ни на что. Я не могу успокоиться несколько часов кряду. Рыдаю и представляю их торжествующие улыбки, когда они услышат, что малыш Мето сломался. Я сажусь и впадаю в дремоту, а затем расплачиваюсь за это нестерпимой болью в ногах, когда открываю глаза. Кто-то трясет меня. Я узнаю Ромула только через пару секунд. Он помогает мне размять ноги. Когда кровь начинает снова нормально циркулировать, я улыбаюсь.

— Не ожидал так скоро тебя увидеть.

— Я тоже. Они ни в коем случае не должны узнать, что я приходил. После той байки, что ты скормил им вчера, они наконец подарили мне пару часов свободы. Мой отец уверен, что я — зачинщик вашего восстания, и отчасти он прав. Когда-нибудь я объясню тебе, почему. Уверен, что вдвоем мы с тобой составим неплохую команду. Как думаешь? Ну а пока будь паинькой и постарайся снова завоевать их доверие. Они будут без конца тебя испытывать и расставлять ловушки. Сохраняй спокойствие, находи время для анализа, а главное — избегай чрезмерной сентиментальности. Не забывай, что твоя конечная цель — покинуть остров. Ладно, я пошел. Вот, я тут кое-что принес. Съешь вместе с хвостиком.

Надкусив яблоко, я снова улыбаюсь и начинаю понимать, какую роль сыграл он в самом начале всей этой авантюры. А ведь я чуть было не выдал его, сам того не подозревая! Это случилось в конторе Цезарей, за пару часов до моего последнего заточения в морозилке, когда я еще был Красным. Цезарь 1 попросил меня объяснить, как Крассу удалось проникнуть в раздевалку, и я ответил, что возможно, кто-то манипулирует им и пытается нас поссорить. Ромул — вот кто был недостающим звеном. Он пришел ночью и подбил новичка на глупую шалость, чтобы я вновь очутился с ним в холодильнике и он помог мне во всем разобраться. И это именно он подговорил одного или нескольких Цезарей уйти из конторы, чтобы я мог разгадать загадку сейфа с ключами. Значит, Рваные Уши были недалеки от истины. Неужели мною манипулировал Ромул? Впрочем, какая теперь разница! Прошлого уже не воротишь.

Утром я могу принять душ, после чего меня снова отведут на допрос. Я обнаруживаю, что для меня приготовили цезарский костюм и наручные часы. Пару секунд я не решаюсь все это надеть. Мне кажется, я изменяю самому себе, натягивая позорный наряд. Меня встречают улыбками, но это не избавляет меня от чувства неловкости.

— Форма тебе очень идет, Мето, — отмечает Цезарь 1. — Я хочу, чтобы сегодня мы поговорили о человеке по имени Шаман. Поскольку он не пускал в свое логово никого, кроме тебя, нам трудно установить его личность. Итак, мы тебя слушаем.