Когда они прошли половину квартала Пути Дракона, Арэйзра грязно выругалась — хорошо, что никто из знавших её сдержанность не слышал этих слов.

— Ты должен был врезать ему, — процедила она. — В смысле, не как по долгу службы, а...

— Арэйзра, — мягко произнёс Кален.

— Бездна тебя поглоти, ты должен был врезать ему, — повторила она. — Необязательно прямо на улице, конечно, но... мы ведь могли бы попросить кого-нибудь из Бдительного Ордена [11] стереть ему память, так? И никто бы не пострадал, верно?

Кален улыбнулся и покачал головой.

Арэйзра вздохнула.

— Ты бесполезен, — она посмотрела на улицу, по которой убежала Таланна. — Может, попробуем нагнать?

— Ну, я не лучший бегун, — кашлянул Кален.

— Ну да, — согласилась Арэйзра. — Я думаю, Тал вполне справится с маленьким негодником в одиночку. А мы, — женщина отбросила длинную чёрную косу и зевнула. — А мы пока не пойдём в казармы. Пойдём перекусим в «Рыцаря». Не знаю, как ты, а я выжата.

Кален протянул руку, и Арэйзра с улыбкой взялась за неё. Вместе они свернули с Дракона на южную часть Района Доков. Женщина положила голову ему на плечо, незаметно даже для самой себя. Калену её привычки были не внове.

Глотку гвардейца снова начал драть кашель, и Кален приложил все усилия, чтобы подавить его.

Арэйзра снова зевнула и потянулась.

— Если Джерти ещё раз поручит мне патрулировать за пределами города, я точно усну или в седле, или свалюсь на... Кален?

Попытка побороть кашель не увенчалась успехом — Кален зашёлся в приступе, схватившись за горящую грудь.

— Я стану тьмой, — прошептал Дрен. Он сжал кольцо с выгравированным изображением перчатки с глазом на ней. — Тьмой, где не существует боли — где есть лишь только я.

— Ты в порядке? — Арэйзра была не на шутку обеспокоена. — Кален? Кален, что не так?

«Только я», — повторил он про себя, пытаясь не обращать внимания на кровь во рту.

Постепенно внутри все утихло — подступивший к горлу завтрак медленно опустился обратно в желудок.

— Всё хорошо, — произнёс он. Кален дрожащими пальцами нащупал руку Арэйзры. Из-за онемения, овладевшего его телом, он не мог контролировать силу собственного пожатия — Дрен сжал руку девушки настолько бережно, насколько мог. Кажется, прикосновение не причиняло ей боль, и это радовало.

Арэйзра заглянула ему в глаза.

— Утренние смены тебе тяжело даются, насколько я могу судить, — сказала она. — Я попрошу Джерти передвинуть нас на более поздние смены.

— Я справлюсь, — Кален привык к подобному.

Арэйзра улыбнулась. Они снова зашагали вперёд, на этот раз на небольшом расстоянии друг от друга.

— Спасибо тебе, Кален, — произнесла Арэйзра. — Ну...ты ведь знаешь какой я могу быть.

— Знаю, — сказал гвардеец рассеяно и, положив руку ей на плечо, дружески приобнял. — За твой счёт в «Рыцаре»?

— Давай, — женщина улыбнулась. — Пойдём, помощник. Веди.

— Есть, — ответил Дрен.

Пока они шли на юг, Кален припомнил примеченные им ювелирные изделия — наверняка дешёвые, перекупленные за бесценок — которые он увидел в лавке Колача. Проницательный взгляд Калена подметил их все: три серьги, кулон с рубином, который будет легко опознать, и брошь в виде дракона. Гвардеец ещё раз прокрутил их у себя в голове, чтобы запомнить.

После недолгой прогулки они добрались до таверны «Рыцарь и Тень» на пересечении Рыбы и Улитки. Раздался звон колоколов башенных часов Глубоководья (которые создатели-дварфы, недолго думая, прозвали «Дланями Времени»): один удар после рассвета.

Кален провёл Арэйзру внутрь и заказал по кружке эля.

«Рыцарь и Тень» была двухъярусной таверной, этажи которой соединяла длинная, плохо освещенная лестница, связывавшая два мира: Глубоководье наверху и Темн'oты внизу.

Таверна «Морской Рыцарь», некогда стоявшая на этом месте, в 1425 году полностью обрушилась. Никто не мог сказать наверняка, в результате ли дуэли волшебников или вспышки Магической Чумы — мнения местных расходились. Какой-то предприимчивый горняк раскопал погреб и обнаружил, что тот соединяется с Подгорьем. Он сделал ступеньки, оборудовал места для сидения, верёвочную лестницу, нанял дюжих, уродливых охранников с копьями, чтоб держали чудовищ и безденежных авантюристов подальше. Так родилась «Тень» — тёмная половина таверны. «Рыцарь» со временем стал беспросветным и грязным, сродни листку пергамента, с обратной стороны пропитавшимся кровью. Нижний этаж наполнился духом Темн'oт и стал похож на них: прибежище неудачливых охотников за сокровищами, небогатых авантюристов и преступников. Таких, как Рас.

Дварфу импонировала двойственность таверны. Это свойство напоминало ему себя: мягкие, гладкие черты лица снаружи, а внутри хладная, твёрдая сталь. Превосходное качество для таких, как он.

Рас, довольно свободно чувствовавший себя в тяжёлой чёрной одежде, несмотря на влажную духоту подземного сумрака, отхлебнул эль, не обращая внимания на двух дварфов, которые — как и любые представители его расы — решили испытать собственную отвагу. Как всякий дварф в любых поганых краях, где я бывал, пробормотал про себя Рас.