— Что ты натворил, Билли! Что ты сделал с нашей мамой?! — пронзительно закричала Мэри.

— Замолчи, Мэри! Просто помолчи! — рявкнул я. — И не вздумайте рассказывать об этом никому и никогда!

— Тогда верни ее. И побыстрее!

Я посмотрел на остывший синий камень, лежавший у меня на ладони. Посмотрел на существо, в которое превратилась наша мама. Снова взглянул на камень. Похоже, приступ тошноты испытывала не только Чокнутая.

— Не могу. Я не знаю, как это сделать.

— Но, Билли…

Швырнув камень в дальний угол холла, я услышал, как он ударился о стену, расколовшись пополам. Я готов был выбросить его, разбить вдребезги, лишь бы это помогло все исправить и мне стало бы чуть легче. Но чуда не произошло. Жутковатое существо неуклюже заползло на середину ковра и, усевшись там, стало слегка покачиваться то вперед, то назад. А мне вдруг подумалось, просто пришло в голову, что если бы «оно» все еще продолжало быть нашей мамой, у него на голове должна была остаться косынка, под которую мама убрала свои волосы перед тем, как начать краситься.

— Она отвратительна. Посмотрите, какие у нее острые зубы и противный смех! — затянула своим плаксивым голосом Чокнутая, готовая разреветься. — Я хочу домой!

— Она совсем не страшная, — возразил я. Опустившись на колени, я осторожно погладил пальцем нашу «маму». — Вот видишь, она… просто милашка. К тому же в любом случае ты, Вэнди, останешься с нами. Я не пытался схватить Чокнутую, лишь погрозил ей кулаком и выразительно посмотрел при этом.

— Ты не смеешь удерживать меня здесь, Билли Тиббет. Это похищение детей. У меня опять сыпь. Я точно знаю. — Сказав это, Вэнди начала носиться по комнате как безумная, нарочно расчесывая руки и ноги сверху донизу.

— Отец моего кузена — полицейский. Он отправит вас обоих в тюрьму. Возможно, пожизненно. И вас никогда оттуда не выпустят!

— Может, ты перестанешь орать и носиться как чумная? Ты пугаешь нашу «мамочку», — сказала Мэри. — Вам не кажется, что мы должны покормить ее? Билли, может, дать ей какой-нибудь травки, салата или еще чего-нибудь?

Я только пожал плечами. «Мамуля» перестала качаться и, самодовольно свернувшись в пушистый клубок, больше не разворачивалась.

Это была моя идея — поместить «маму» в банку из-под варенья для ее же безопасности. А вот разболтать наши секреты Чокнутой постаралась Мэри. Какие секреты? Если вы еще не знаете, то мне лучше рассказать о них. Сверхъестественные магические чудеса случались с нами и раньше. Это была наша тайна. Не какая-нибудь глупая детская выдумка, а самая настоящая тайна, которую нельзя доверить никому. Даже через миллиард лет!

В общем, мы были на кухне — я и Чокнутая Миллиган. Я пытался пристроить веревочную ручку к банке, где сидела наша «мама», а Вэнди крутилась возле, чтобы рассмотреть все получше… И тут появляется Мэри и проговаривается. Дрожа от возбуждения, она заявляет:

— Я все поняла. Я догадалась, что это связано с Мерном. Ведь так?

Сестра бережно держала в ладонях обе половинки синего камня. У нее было какое-то странное выражение лица. Мэри выглядела старше и мудрее, словно уже знала ответы на все вопросы.

— Билли, я права?

— Мерн? А кто это? — спросила Чокнутая, теребя себя за волосы.

— Мэри, думай, что говоришь! Не при ней же! Это же тайна. Наша с тобой тайна! — заорал я.

— Но, Билли, где ты взял этот камень?

— В посылке, которую нашел на пороге после того, как в нашу дверь постучали так, что чуть было не разнесли ее в щепки. Но я же просил тебя, Мэри! Просто помолчи. К Чокнутой Вэнди это не имеет никакого отношения!

— Что бы там ни было, я не желаю играть в ваши дурацкие игры! — гневно пискнула Чокнутая.

— Это не игра, — неожиданно спокойным и серьезным голосом возразила Мэри.

— Мэри, остановись!

— Какие уж тут игры, если к этому действительно имеет отношение Мерн! Не так ли, Билли? К тому же Вэнди уже в курсе. Она все видела.

В конце концов я согласился, что мы должны рассказать Чокнутой все. Мы просто обязаны были это сделать.

— Ты должна поклясться, что никогда, запомни, никогда и никому даже не заикнешься об этом, — настаивал я, схватив Вэнди за уши и загибая их в обратную сторону, пока она не запищала.

— Ой! Я никому ничего не скажу. Не скажу!

— А если ты только посмеешь… — Я еще раз крутанул ее за уши.

— Я обещаю. Я клянусь! — завизжала Чокнутая.