— Кто меня привез?

— «Скорая».

— Как меня оформили или представили?

— Никак, сестра как-то сказала, что сегодня к нам из реанимации Бульбо- вича переведут и что ты головой трахнулся и немного не в себе.

— А сестра откуда знала, что я Бульбович?

— У тебя в кармане были документы.

— То есть паспорт?

— Ну да.

— Но в паспорте должна быть прописка.

— Да, по паспорту ты прописан в какой-то деревне под Минском, но деревни этой нет. Ее снесли под коттеджи.

— А как мы познакомились лично с тобой?

— Элементарно. Ко мне приходили жена и Валерка. Валерка в то время увлекался кроссвордами и приставал ко мне с вопросами. Так вот он спрашивает: «Стихотворный размер — семь букв, первая „а“?» А ты: «Анапест».

— А я откуда это знал?

— Мы думали, ты филолог, а потом он спрашивает: «Деталь от часов на букву „а“?» И ты говоришь: «Анкер».

— А я откуда это знал?

— Валерка перебрался к тебе на койку, и вы за пятнадцать минут кроссворд разгадали.

— Да?

— Мужики в палате прямо обалдели и стали тебя испытывать. А ты на любой вопрос, как ЭВМ, мог ответить.

— Да я и сейчас могу ответить на любой вопрос.

— А мог ты это сделать раньше?

— Когда раньше или раньше чего?

— Раньше того, как попал в травму.

— Не знаю.

— А хочешь узнать? — уже издевательским тоном спросил директор.

— Нет, — ответил Бульбович.

— Ну вот, опять ты за свое. С тобой происходят странные вещи, а ты не хочешь понять, почему они происходят?

В это время открылась дверь и Зиночка показала рукой на трубку.

— Зина, — сказал директор, — я же просил.

— Это он, — произнесла Зина.

Директор изменился в лице.

— Понял, понял, — ответил он Зиночке, а потом обратился к Бульбовичу: — Боря, на пару минут оставь меня, а потом сразу же продолжим. Заказчики. понимаешь.

Бульбович вышел из кабинета босса, вернулся к себе, перебросился несколькими словами с сотрудниками. Но большего сделать не успел: появилась Зиночка и повела бровью в сторону кабинета директора.

Жест этот был понятен всем. Бульбович встал и поплелся к боссу.

— Ну, — сказал босс, — когда Бульбович уселся за приставной столик, — продолжим. И как это у тебя получается?

— Что получается?

— Угадывание всего?

— Не знаю, но когда я слышу фразу, которая сформулирована в форме вопроса, у меня автоматом идет ответ. Кроме того, я могу в уме проводить операции с семизначными цифрами.

— Да, — задумчиво произносит директор, — все это ты действительно можешь, но абсолютно не помнишь своего прошлого. И даже сомневаешься, твоя ли фамилия Бульбович. Кстати, почему ты сомневаешься в этом?

— Мне интуитивно кажется, что такой фамилии на свете не существует.

— Как не существует? Не только фамилия есть, но и ее носитель. Он сидит передо мной.

— Нет, ты не понял, я чувствую во всем этом некую искусственность и надуманность. Словно кто-то придумал мне эту фамилию. Причем тот, кто придумал, был не из Белоруссии. Ты знаешь, что знаменитый актер Смоктуновский имел прадеда белоруса по фамилии Смоктунович.

— А при чем здесь Смоктуновский?

— Да при том, что сосланный в Сибирь за браконьерство в Беловежской пуще его прадед получил в России фамилию Смоктуновский, а мне кто-то придумал фамилию Бульбович.

— Не лишено логики. Но кто мог придумать тебе фамилию?

— Не знаю.

— А ты подумай, что это за волшебник, который придумывает людям фамилии?

— Не знаю.

— Что ты зарядил, не знаю, не знаю, а хочешь узнать?

— Нет.

— А почему?

— Я боюсь.

— Чего боишься?

— Не знаю.

— Если ты боишься, то должен знать причины своего страха. Ты должен бояться чего-то. Так?

— Наверное, так.

— Ладно, давай начнем от печки. Ты помнишь что-либо из своего детства?

— Знаешь, у меня было хорошее детство, я вдруг вспомнил, что рос в большой усадьбе и у меня был учителем немец.

— Ну-ну, — произнес директор, полагая, что услышал зацепку, которая поможет ему ответить на главный вопрос.

— А потом вдруг понял, что читал об этом у Льва Толстого.

— Тьфу, — сказал директор. — Давай зайдем с другого конца. Ты поступил с травмами, которые, скорее всего, могли быть результатам покушения на твою жизнь.

— Не может быть.

— Почему не может быть?