— Так это меняет дело! — радостно воскликнул бухарец и, потирая руки, прошелся по комнате. — В конце концов, почему бы и не заиметь такого зятя? Тип он скользкий, голова варит, деньги к рукам липнут, так какого же жениха еще можно пожелать любимой дочке? А то, что он другой веры, так это поправимо, чик, и готово.

От нахлынувшего на него возбуждения Каюбек опять заметался по комнате.

— Ай да Газелюшка, ну вся в палку! — радостно сообщил сам себе такую невероятную новость. — Это очень даже кстати, что ты с ним сбежала. Теперь я с чистой совестью могу послать куда подальше своего бухарского друга. Мол, я не я, слова не нарушал, а просто был поставлен перед фактом моей временно непослушной дочкой.

Пот на лбу выступил еще больше, а нарезаемые по комнате круги мельче, но зато интенсивнее.

— На свадьбу денег с Берендея стрясу, мол, раз не уследил за своим богатырем, плати. Да и дом для молодых тоже, пожалуй, с него. А с такой-то протекцией и связями при дворе я такую торговлю в Киеве разверну!

От открывающихся перспектив у него пошла голова кругом, и Каюбек опустился на все тот же сундук. Вдруг его слуха достиг странный звук, раздающийся из-под плотно закрытого палантина. Посол напрягся, осторожно поднялся и дрожащей рукой поднял полог. Стон радости пополам с разочарованием вырвался из его груди — на огромной кровати как ни в чем не бывало спала его дочь.

— Газелюшка! — заверещал он, теребя за плечо спящую девицу.

Та, в свою очередь, спросонья не могла понять, что от нее хотят, и попыталась скрыться под одеялом. Однако оттуда она была извлечена решительной рукой своего отца. Наконец она смирилась, что просыпаться все-таки придется, и открыла глаза.

— Шайтан тебя подери, ты что, с ума сошел на старости лет?! — довольно визгливым голосом возмутилась она.

— Это тебя шайтан подери, ты где была?! — не остался в долгу Каюбек.

То ли спросонья, то ли от удивления, а то ли оттого, что до этого папаша никогда не говорил с ней в таком тоне, она совершенно искренне ответила:

— Спала.

— С кем? — не унимался бухарец. — С ним, с Изей?!

— Да ты чего, папа? — сбросив с себя остатки сна, удивилась Газель. — Я девушка приличная и абы с кем не сплю! Тем более что ты троекратно усилил стражу, и без этих никудышных евнухов никуда меня не отпускаешь!

— А давно ты вернулась? — не унимался отец.

От таких нелепых обвинений дочурка совсем стушевалась и не нашла что ответить. Впрочем, ответ особо не требовался, Талибский продолжал клеймить позором и выводить на чистую воду:

— Не отпирайся, все рано не поможет! Ты в парандже наговорила мне кучу гадостей, сказала, что выходишь замуж за Изю, и сбежала к своему жениху!

— Я охотно допускаю, что тебе, папочка, кто-то наговорил всяких гадостей, но на этот раз это была не я.

— И ты все это время спала?!

— Конечно, — удивилась Газель, — ты же знаешь, какой у меня крепкий сон.

— Но ведь в тереме было столько криков! — не унимался Каюбек.

— Ну и что? — пожала плечами луноликая. — Если бы я просыпалась от каждого крика, то ни одной ночи бы спокойно не поспала.

— А это что? — выдал последний козырь папаша, протягивая Изину бандану.

— Папа, не делай из себя идиота, ты что, сам не знаешь, что это?

— Это дурацкий платок, который носит на голове твой Изя и который я обнаружил около твоей кровати! — ревел бухарец, пропустив очередное хамство дочурки мимо ушей.

Тут с некоторым интересом Газель взяла бандану, покрутила ее в руках и лениво отбросила от себя.

— Хорош отец, нечего сказать, — наконец выдала она, — единственная дочка, совершенно беззащитная и всеми брошенная, спит себе в кровати, а вокруг какие-то типы грифами вьются, да еще свои вещи разбрасывают!

Папаша окончательно стушевался и молящим голосом спросил у хамоватой кровиночки:

— Так это не ты требовала предоставить свободу женщинам Востока?

— Я что, с фикуса рухнула? — в очередной раз удивилась Газель. — На кой она мне, эта свобода-то? И так-то никаких проблем, а уж коли в гарем попадешь, так вообще благодать! Ни тебе хлопот, ни забот.

— Можно подумать, у тебя сейчас много проблем с заботами, — огрызнулся папаша, но был тут же поставлен на место дочуркой:

— А вот в мою личную жизнь я попрошу не лезть!

Долго пытался в очередной раз собраться с мыслями Каюбек Талибский, но и на этот раз ему удался сей весьма сложный процесс, Он решительно вышагивал по комнате и обрисовывал ситуацию:

— А какая, собственно, разница, спала ты или всю ночь по городу шастала?

— Какая разница?! — попыталась заверещать Газель, но была резко прервана папашей:

— Главное, что факт похищения зафиксирован. А раз так, то мы завтра отправляемся к Берендею требовать справедливости и руки его богатыря.