– Заезжал я к нему. В Турции он, на море отдыхает. Ладно, давайте работать, что-нибудь придумаем.

А полиции думать было не надо. Акт о проведении налоговой проверки уже изготовили. Теперь его осталось подписать у руководителя предприятия, и тяжёлая, неповоротливая машина государственной власти, лишённая всякого сострадания, медленно, словно наслаждаясь предсмертными конвульсиями своей жертвы, раздавит завод, как пустой орех.

Согласно акта налоговой проверки, полиция предлагала в добровольном порядке выплатить такую сумму, которую предприятие не могло заработать и за целый год.

– У нас есть две недели, – сказал Александру Андрей Евгеньевич. – Надо в суд подавать, акт проверки оспаривать.

– А, что мы в суде предъявить сможем? – спросил Александр.

– Кроме пятнадцатой коробки нечего, – ответил зам, – но это аргумент сильный.

Через две недели расчётный счёт арестовали. На счете денег не оказалось, но завод ожидал большую сумму из Германии. Как только деньги поступят, то автоматически уйдут в бюджет на погашение недоимок, штрафов и пеней. Над сотрудниками вновь нависала угроза неполучения зарплаты.

Директор и заместитель сидели в приёмной у секретаря, и пили кофе. Это стало традицией. Таня, как обычно, в обеденный перерыв собрала чашки на журнальном столике. На этот раз пили молча. Все были расстроены арестом счёта и не видели выхода из сложившейся ситуации.

– А у меня есть идея, – вдруг воскликнула Таня. – Давайте сами на себя в суд подадим!

– Чего? – удивился заместитель.

– Говори, говори, – сказал директор, – после случая с коробками, я уже ничему не удивляюсь.

– Я слышала, – начала она, – что долги по зарплате взыскиваются в первую очередь.

– Да, есть указ президента, – подтвердил зам.

– Так вот, если сотрудники подадут в суд на предприятие, то легко выиграют, так как завод сопротивляться не будет. А если суд вынесет решение, то зарплатные деньги мы получим в первую очередь, а полиция по своему акту во вторую.

– Не понимаю, – снова сказал Александр.

– Чего же здесь непонятного? – удивилась Таня.

– Непонятно, почему это предложение исходит от секретаря, а не от заводского юриста. Тебе Танюша учиться надо. Твоей голове цены нет.

– Я тоже об этом думала, – ответила Таня. – Хочу в следующем году поступать, но ещё не знаю куда.

– На юридический, конечно, – посоветовал Александр. Он посмотрел на заместителя и обратился к нему: – А вас, Андрей Евгеньевич, я попрошу в бухгалтерии взять все сведения по зарплате каждого сотрудника. Юрист пусть подготовит исковые заявления.

– А я всех оббегу и подпишу, – добавила Таня.

Огромную стопку заявлений собрали за два дня. Кроме решения суда в пользу сотрудников, юрист принёс определение об аресте расчётного счёта в качестве обеспечения исковых требований. Теперь расчётный счёт в банке был арестован дважды: налоговой полицией и сотрудниками завода, однако закон отдавал предпочтение сотрудникам.

После вынесения постановления по результатам налоговой проверки Алежко бегал в банк и узнавал, когда же на завод придут деньги. Ему очень не терпелось доложить начальнику об исполнении взыскания. Каждый вечер, дома он открывал шкаф и смотрел на свой мундир. Он нежно поглаживал погоны и уже видел звёздочку, которую получит после завершения этого дела.

Очередной раз, придя в банк, он услышал от операционистки, что счёт завода арестован.

– Конечно, арестован. Мы же сами его и арестовали.

– Вы не так меня поняли, – снова стала объяснять ему операционистка, – он арестован сотрудниками завода. Теперь вы не сможете снять с него деньги, пока они не получат свою зарплату.

– Как это не сможем? – возмутился майор.

– Не надо на меня кричать, я не судья, а банковский работник, выполняю инструкцию.

Майор побежал в суд. «Вот они, новые русские, совсем распоясались, судей покупают, как картошку на рынке. Ну, нет, меня не купишь. Я тебе покажу арест, сам под арест попадёшь» – думал Алежко. От возмущения руки его дрожали. Махнув удостоверением перед носом граждан, стоящих в очереди на приём, он ворвался к судье.

– Вы, что делаете? – кричал он. – Кто вам дал право мешать работе правоохранительных органов? Думаете, всё покупается и продаётся? Вы ответите за свои действия.

Судья спокойно слушала и ждала, когда майор успокоится. После того, как он замолчал, она тихо, но жёстко сказала:

– Во-первых, вы не отдаёте себе отчёта кого вы сейчас оскорбили и на кого орёте. Я – судья. А во-вторых, вы сейчас выйдете и никогда больше сюда не войдёте, по крайней мере, в качестве сотрудника налоговой полиции. Я об этом позабочусь, даю вам слово. Сами кабинет покинете, или мне милицию вызывать?