— Это мне понятно. Выбор продуктов питания в зависимости от их калорийности и потребности организма в восполнении микроэлементов. Но как формируются индивидуальные вкусы?

— Ну, это ты загнул, тут лучше со специалистом пообщаться. С психологом.

— Я пробовал. Не понятно. Лучше ты на личном опыте объясни. Без теорий и отсылок к авторитетам.

Странно, это великовозрастное дитя обладало вполне приличным словарным запасом, в отличие от того же утреннего посетителя почты, а вопросы задавало… Алекс покрутил на вилке ярко-оранжевый кубик. Вопреки ожиданиям это нечто по вкусу оказалось похожим скорее на курятину в острых специях, чем на фрукт. Знакомство с местной кухней продолжалось.

— Гм, ну помимо того, что тебе говорят твои вкусовые рецепторы…

— Это как?

— Для разных людей одна и та же пища может оказаться слишком или недостаточно солёной, или приторно сладкой, или вяжуще-кислой…

Алекс всё говорил, говорил и говорил, постепенно переходя к свободным ассоциациям и воспоминаниям детства. Вспомнилось, как в детстве его пичкали дома манной кашей, и насколько отвратительна была на вкус вареная морковь в детском саду, настолько, что даже в сознательном возрасте этот овощ можно заставить его съесть только обманом. Как любит он посидеть над курящейся ароматным дымом чашкой чая, потому, что обычно это означает, что хлопотный день закончился и дальше предстоит приятный вечер дома. А вот вино на столе как правило указывает на то, что скорее всего вечер сложится не только приятным, но и будет проведен непременно с дамой. Ассоциации, впечатления, воспоминания… Он устал, день был трудным, насыщенным, но послать куда подальше настолько внимательного и искренне интересующегося слушателя не мог, душа не позволяла. Беседу прекратил сам Арес, когда в один прекрасный момент заметил, что голос у человека уже слегка осип. Торопливо распрощавшись, он ушёл, оставив Алекса медитировать над тарелкой. Сейчас он наелся и, кажется, даже слегка переел, но это не отменяет необходимости приобрести что-нибудь про запас. Вернувшись в соседнее помещение, Алекс опять завис над витриной.

— Скажите, — обратился он к флегматичному продавцу, от нечего дела протиравшему и без того сияющую хрустальным блеском витрину, — а чего-нибудь натурального у вас нет, или хотя бы привычного?

— А откуда оно возьмётся в полностью искусственном мире? — мужчина в удивлении приподнял брови.

— Почему искусственном? — опешил Алекс, на некоторое время встрепенулся даже его сонный разум.

— Очнись, парень, здесь кроме нас нет ничего живого. Ни растений, ни животных. Это всё полностью рукотворная система, — продавец сделал широкий жест, как будто охватил весь окружающий мир, и, видно подсев на любимого конька, начал излагать свои "доказательства" первому же попавшемуся слушателю. — Ты здесь видел, хоть одно дерево, да хоть единую травинку зелёную? Вода идеально чистая даже в протекающих через город ручьях. Город, конечно, большой, но не бесконечный. А эти окраины? Да кто из людей их видел! Существуют ли они вообще? А башни, в которых никто выше первого этажа не поднимался? Не иначе как опорная система для гигантского купола, — потом всмотрелся в осовевшее лицо Алекса и, сочтя совсем тупым, разъяснил "совсем понятно". — Небо они держат, понимаешь?

Алекс кивнул и протянул корзинку с продуктами, которые насовал туда, практически не глядя. Какая, в конце концов, разница, если он всё равно не знает, что покупает?

Утро началось точно так же как и вчера. Нет, не со зверского голода, а со стука в дверь, за которой опять оказалась Мойра.

— Ты так и будешь меня каждый раз на работу конвоировать? — спросил Алекс, прочёсывая пятернёй взлохмаченные со сна волосы.

— Ну что ты! Я не намереваюсь так сильно вмешиваться в твою жизнь. Я как раз зашла спросить, нужна тебе ещё помощь инструктора по адаптации или ты готов начать вести полностью самостоятельную жизнь.

— Ну, водить за ручку меня точно не надо. Но от общения с тобой я не откажусь. Кто ещё будет отвечать на мои дурацкие вопросы? Позавтракаешь со мной? — он углубился в недра шкафа для хранения продуктов. Холодильником его назвать было нельзя, потому как собственно холода он не вырабатывал. Но положенное в него, не портилось. Такие штуки дома, на Земле, можно было встретить только в оч-чень богатых домах. Секрет их производства земляне так и не узнали. А здесь вот даже в общаге для наёмных работников стоит.

— Не откажусь, — Мойра заглянула через плечо застывшего в нерешительности Алекса и достала две бутылки с бесцветной жидкостью и коробочку с суховатыми брикетами, которую Алекс обозвал для себя "хлебцами".

— И что это такое?

— Тоник. И пищевой концентрат.

Алекс присел за стол, даже не пытаясь вмешиваться в процесс приготовления пищи. Какое тут вмешаться? Тут разглядеть не всегда получается! А между тем руки мойры мелькали с такой скоростью, что казалось, размазывались в пространстве. На столе появилось два тяжёлых прозрачных стакана, жидкость из бутылок выплеснулась прямо в воздух, где сформировала шар, потом быстро закрутилась вокруг своей оси, вытянулась в веретено, разделилась на две равные части и, поменяв цвет на молочно-белый и тяжело скользнула в стакан. Разумеется, всё это она проделала не сама, а под воздействием ириха. Алекс изумлённо покачал головой. Фокусница! Ловкость рук и ни какого мошенничества. Он пригубил густой, чуть пенящийся напиток, сделал глоток, другой. По телу прокатилась волна бодрости. Правда, вместе с ней проснулся до сих пор дремавший голод. Но при наличии в зоне доступа съестного — это не проблема. Пододвинув к себе упаковку, Алекс постарался как следует запомнить её, потом поднял взгляд на Мойру, осенённый внезапной мыслью:

— И как я без тебя это буду готовить? На ТАКИЕ фокусы я точно не способен.

— Очень просто: почти такого же эффекта можно добиться при помощи обыкновенного миксера. Однако, если ты надеешься в ближайшем будущем повторить этот завтрак, то зря. Ничего не получится.

— Почему? Я вроде на память не жалуюсь, — может хоть наводящими вопросами удастся выжать из неё информацию?

— Вкус каждый раз будет чуть-чуть иной.

Алекс со стоном обречённости откинулся на спинку кресла и прикрыл ладонью глаза.

— Ну хоть что-то в вашем мире есть постоянного?

— Зришь в корень, парень, — Мойра заговорщически улыбнулась и по слогам произнесла: — Ни-че-го.

— Как же вы тут живёте?

— Хорошо живём, — она согласно кивнула. — Сам можешь убедиться. А если без шуток — ваша Земля тоже не неизменный мир. Дует ветер, идёт дождь, растёт трава. Всё течёт, всё меняется. Ты меня понимаешь?

— А то! Но ведь здесь всё не совсем так.

— Разница на самом деле ни так уж велика. Скажем так, в нашем мире у материи несколько больше степеней свободы для изменений.