У меня распухла губа.

Конец простой — вампира вой

Вот, дневник, слушай.

Это, чёрт меня возьми, последний раз, когда я пишу в тебе.

Два события произошли.

Событие 1. Мой день рождения стал катастрофой.

Событие 2. Кто-то тайком прочитал дневник.

Сначала событие 1. Вечер в субботу.

Мои гости: Оке, Рют, Линда, Камилла, моя троюродная Дылда, Малыш-Эрик, Турлейф, Глыба и РЕБЕКА.

Санне не разрешили прийти. Она забыла выгулять свою собаку. Собака наложила в портфель Санниного папы с ужасно важными документами. Умная собака.

Первым, естественно, пришёл Оке. Он принёс с собой бенгальские огни. Бенгальские огни не опасны… Только если они не оказались в руках Оке.

Оке поджёг покрытие письменного стола. Оно хорошо горело. Слишком хорошо, посчитала мама и изъяла бенгальские огни.

— Переживёте без поджогов на празднике, — заявила она.

— Вечеринке! — закричали мы с Оке. — Не празднике.

Потом мы с Оке испробовали изобретение, которое он сделал для меня. Машину времени. Это деревянная дощечка с лампой, которая светится, когда соединишь два проводка. Лампа светилась 13 секунд. Потом она взорвалась.

— Плохая машина времени, — сообщил я Оке.

— Ты ничего не сечёшь, — обиделся Оке. — Мы только что переместились во времени. Мы только что перенеслись в 1970 год.

Мы проверили на маме. В 1970 году ей было десять лет. Она, должно быть, самая большая десятилетка на свете. По крайней мере, она выглядела почти такой же большой, как и взрослая. Это было пугающе.

— Давай вернёмся в наше время, — таинственно прошептал я Оке на ухо. И мы это сделали.

Потом пришли Линда и Камилла. У Линды были накрашены губы.

Когда мы с Оке отсмеялись, я открыл их подарок. Оке продолжал смеяться, а я нет. Я получил балетное трико! Линда танцует в джазовом балете. Она хочет, чтобы я тоже начал танцевать. Им нужны парни. Кто-то должен быть сильным, чтобы поднимать девчонок. Может быть, это и круто, размышлял я, пока не попробовал в воскресенье.

Я выглядел, как сосиска. Почему нельзя танцевать в хоккейном обмундировании?

Оке положил глаз на Линду. Он бесконечно рассказывает, как она его поцеловала.

— Я больше никогда не буду мыться, — заявил Оке.

— Мерзость, — фыркнул я и поборол Оке на глазах у девчонок.

Потом пришла моя жуткая троюродная Дылда.

— Спрячь торт, — распорядился Оке.

Мы с Дылдой обмениваемся символическими подарками. Так порешили наши мамаши. Символические подарки — это те, которые стоят как можно меньше. Я получил стальную расчёску. Это точно придумала Дылда.

Оке нравится дразнить Дылду. Она становится дикой. Но Оке хорошо умеет убегать.

Дылда ненавидит парней. Один раз она даже кинула одному несчастному парню в голову кирпичом. Другого несчастного она заставила есть гальку. Первым несчастным был Оке. Вторым несчастным был я. Мы сдёрнули с Дылды трусики от купальника перед компанией больших парней. Это было на пляже прошлым летом.

Малыш-Эрик выглядел испуганным, когда пришёл.

— Добро пожаловать, — пригласил я.

— Я должен скоро идти, — сообщил Малыш-Эрик.

Малыш-Эрик считал, что его пригласили лишь потому, что не хватало парней. Совсем не так. Он приятный… не умеет танцевать и отказывается разговаривать с девчонками. Но он умеет свистеть носом, как настоящий свисток.

Он подарил мне два пластмассовых банана. Один зелёный и один жёлтый.

— Их можно использовать как дубинки, — объяснил Малыш-Эрик.

Турлейф и Рют пришли вместе. Они — одна команда. Поэтому они могут целоваться в публичных местах. В автобусе, на школьном дворе и вообще.

Турлейф взял с собой свою флейту. Он два раза сыграл «Happy Birthday». Когда он собирался играть в третий раз, я поставил пластинку.

Потом с улицы раздался гудок. Это были Глыба и его папаша. К сожалению, они ещё не разбили рокерский автомобиль.

— Здорово, дубины! — проорал Глыба и бросил в меня подарком. Там было две вещи. Во-первых, банка с гуппи. Две были мёртвые. Одна жила — до вчерашнего дня. Во-вторых, и-л-л-ю-с-т-р-и-р-о-в-а-н-н-ы-й журнал.

В и-л-л-ю-с-т-р-и-р-о-в-а-н-н-о-м журнале было полно девчонок в бикини. Сначала это было противно. Потом даже ничего.