— Сам ты, немчура…

Зло, ответила противоположная сторона на пока еще незабытом языке.

Алексей слегка опешил. Коль скоро его понимают, решил разом выяснить все диктующиеся жизнью вопросы:

— Тогда скажи, соотечественник, как найти площадь героя немецкого народа Эрнста Тельмана?

— Площадь героя? Хм… Площадь героя можно найти перемножив ширину героя на его длину.

Вначале запнувшись, но быстро взяв себя в руки, ответил тот и так же быстро продолжил:

— Не дурил бы ты людям голову. Подай лучше соотечественнику на «мерзавчик», надо срочно подлечиться, чтобы воспаление легких не получить…

— Держи, солдатик, — легко поддался на уговоры сытный и подобревший Леша, протягивая доллар. Ответ про площадь героя ему понравился.

— Вместо спасибо, слушай пару советов, — деловито пряча деньги в лохмотья, сообщил бывший обладатель краснокожей паспортины. — Хочешь дожить до вечера, деньги при посторонних никогда не доставай, это во-первых. Во-вторых, забудь про русский язык. Здесь с этим строго. Полиция тебя в два счета сграбастает и вышлет. Мстят, суки, за сорок пятый… За взятие Берлина…

Видя, что Алексей хочет ему возразить и рассказать что-нибудь пустячное, мол есть виза на полгода, все честь по чести. Тот в отчаянии от бестолковости и неумения собеседника слушать мудрые и главное, бесплатные советы бывалых, замахал на него руками.

— Не перебивай. Я, как последний мудак, сижу с горящими трубами тебя развлекаю, вместо того, чтобы опростать шкалик, может и больше, — он наигранно-картинно вытер выступивший пот и продолжил. — Не доверяй соотечественникам, слышишь русскую речь, как можно дальше рви когти от них. Это третье. На силу свою бычью не надейся, твой визави, может просто пристрелить тебя — четвертое. И последнее, когда припрет, будь таким чтобы псам-рыцарям, сиречь немецко-фашистским захватчикам, тебя было просто в руки взять противно. Используй, вернее обрати их брезгливость, себе на пользу. Ну, бывай…

Он протянул ему руку, цвета свежеперегнившего навоза. Алексей инстинктивно спрятал свою за спину. Собеседник торжествующе ухмыльнулся.

— Ничего, скоро привыкнешь. С нами здесь не церемонятся. Мы для них нищие оккупанты, — и видно пытаясь оставить хорошее впечатление, добавил: — Звать меня по ихнему Петер, а по нашему — Петр. Если понадоблюсь и не сдохну, к тому времени — спросишь. Если не здесь, то в-о-о-н в тех люках. Но там меня ищи, когда похолодает. А так, я больше на лавочках…

Приседая и бормоча себе под нос что-то радостное, «по ихнему Петер», поковылял опохмеляться. Алексей двинулся в другую сторону удивляясь превратностям судьбы и странной встрече.

Чего только не придумаешь во время отсидки для того, чтобы занять свое несвободное время? Обмануть, ускорить его бег. Одному пацану, Джоконду на спине выкололи. Расписали, как говориться, за милую душу. Посмотришь. Ну, как живая. Ей-богу! Ну вылитый Леонардо.

От скуки, пристроили хорошего инженера-механика Славку Попова (Погоняло — Кулибин) придумывать всякие смешные изобретения. На зоне авторитетно говорили, что это он, изобрел радио. Смеяться не надо — понял. Свидетели подтвердили, а он сам и не отрицал.

Как здесь оказался?

Он, дурак, по пьяному делу сел за руль и совершил автоаварию со смертельным исходом. По всем гаишным замерам и признакам, виновными были потерпевшие. Все бы ничего, но в автокатастрофе, один пострадавший от полученных ран помер на месте, второй — по идее, тоже должен был гикнуться, но оклемался. Его теперь, всю оставшуюся жизнь, будут возить на коляске. С этим вторым и была главная закавыка. Хотя он был пьян до состояния клинической смерти, но это для суда, по большому счету, уже было и неважно, так как, был он племянником прокурора Среднего округа столицы.

Кулибин также был крепко выпивши и факта этого не отрицал. Сам-то он не погиб, спасла переваренная со стороны водителя стойка, но отвечать у нас всегда кто-то должен.

Поэтому, пьянству — бой. И сидеть ему было, еще, ой как долго. По такой грустной причине, ходил он в пределах промзоны смурной и рассеянный. На вопросы отвечал невпопад и художественной самодеятельностью не занимался.

Как-то раз ночью, выйдя по нужде, Рысак увидел как Славка, зацепившись шеей за веревку, зависнул в коридорчике и неловко дрыгает ногами.

Другой бы на его месте постоял, посмотрел, правда ли, что висельники очень бурно испражняются и эрекция достигает гигантских размеров? Или, все-таки врут люди? А Рысак оказался не таким. Он оказался человеколюбивым. Достал свою точилку для карандашей, пиковину в виде финки, веревку перерезал и выпустил затейника из петли.

Очень уж совестливый оказался Славик Попов, сам себе приговор вынес и сам его привел в исполнение. Потом стыдился своей слабости, каялся.