— Что было в школе по алгебре? — окидывая меня цепким взглядом, придирчиво спросил он.->

Я могла бы соврать не в меру любопытному паршивцу, который сует нос не в свое дело, что с утра до ночи только и делала в школе, что решала тригонометрические уравнения, но врать я от природы не умею. Поэтому я жалобно посмотрела на своего мучителя и тихо попросила:->

— Позови маму.->

Но мальчишка как будто меня не слышал. Он сурово сдвинул брови к переносице и продолжил допрос:->

— Как обстоят дела с логарифмами?->

— Плохо обстоят, — честно призналась я, прикидывая, в каком же классе мы проходили логарифмирование. По-моему, это было классе в восьмом, если не в девятом. Но этот шкет не тянул и на семиклассника. Максимум четвероклассник. Тогда возникает вопрос — зачем ему логарифмы?->

Пока я размышляла над этой загадкой, собеседник пытливо прищурился и срезал меня следующим вопросом:->

— А козу из пластилина слепить сможете?->

— Можно попробовать, но я не уверена, — скучным голосом ответила я, разглядывая педикюр на левой ноге.->

От бессмысленности беседы я готова была провалиться сквозь землю, хотя и понимала, что пытает он меня не просто так.->

— Хотя бы Мамин-Сибиряк у вас есть?->

— В каком смысле? — встрепенулась я.->

— В смысле сборника «Аленкины сказки» или «Лес не школа, а всему учит», — терпеливо пояснил пацан. — Или, может, на память изложение по «Серой шейке» написать сможете? Про козу и алгебру я так, на всякий случай спросил. Пусть Лизка и Светик сами за себя отдуваются. Главное, чтобы вы за меня уроки делали — ведь это я вас нанимаю на работу.->

— Минуточку, кто такие Светик и Лизка? Мне сказали, что будет одна девочка — первоклашка.->

— Именно, — важно кивнув головой, согласился со мной собеседник. — Первоклашка у нас одна — Светик. А мы с Лизкой взрослые. Лиза в восьмом классе учится, а я в третий перешел.->

— А родители ваши где? — ошарашенно спросила я, уяснив из всего вышесказанного, что у парня имеются две сестры, но ни слова не услышав о папе с мамой.->

Не удостоив меня ответом, парень кинул задумчивый взгляд на дуршлаг в сушильном шкафу, что-то прикинул в уме и бойко произнес:->

— От вас требуется изложение страницы на две, можно в черновом варианте, все равно своим почерком придется переписывать.->

Я затравленно оглянулась на дверь и снова спросила:->

— Из взрослых кто-нибудь дома есть?->

В этот момент я в первый, но далеко не в последний раз пожалела о своем визите в жилой комплекс «Яуза». Мне бы подняться со стула, откланяться и уйти, сославшись на неотложные дела. И жила бы я себе спокойненько, так никогда и не узнав, что этот самый мальчишка с чистыми глазами ребенка и въедливым умом патологоанатома бесследно исчезнет и никто, даже родная мать, не озаботится его поисками. А все обрушится на меня, няню Риту Цуцик, двадцатипятилетнюю дурочку, которая просто ненавидит приключения.->

Но я продолжала сидеть на стуле и жалобно смотреть на своего нанимателя. И, словно отвечая на мой вопрос, в прихожей звякнули ключи, и в глубине квартиры раздался грозный бабий крик:->

— Здрассьти, кого не видела! Ромка, ты книжки сложил, как мы вчера договаривались?->

Мальчишка деловито закусил губу и полез в одну из своих торб. Порылся в ней и выудил потрепанную желтую брошюру, на обложке которой синело название: «Конвенция ООН о правах ребенка». Раскрыв законодательный акт на заложенной ручкой странице, Ромка принял независимую позу и с вызовом уставился на кухонную дверь.->

Ждал он не долго. Створка двери поползла в сторону, и в образовавшуюся щель просунулась гладко зачесанная старушечья голова с седеньким пучком на затылке. Заглянуть к нам старушка заглянула, но сказать ничего не успела. Не дав ей и рта раскрыть, мальчишка зачастил:->

— Баб Зина, слушайте и запоминайте! Статья тридцать вторая конвенции о правах ребенка гласит, что все дети имеют право на защиту от выполнения работы, которая может представлять опасность для их здоровья!->

— Это какую же опасность представляет для тебя разборка книг? — оторопела баба Зина.->

— Вы что, сами не понимаете? — презрительно оттопырил губу Ромка. — Завалит меня ими, неужели не ясно? Вон, на полках сколько книг набросано, целые горы, а мне всегда везет, как утопленнику.->

— Ну-у, зануда, затянул шарманку, — пробормотала старушка. — А чего ты не в школе?->

— Экскурсия у нас была. В Пушкинский музей. Пораньше отпустили.->

Баба Зина с сомнением покачала головой и только тут заметила, что мальчишка на кухне не один. При виде меня добрые морщинки на лице старой женщины расползлись в стороны, губы растянулись в улыбке, и баб Зина приветливо спросила:->