Он знал последовательность фейерверка и собирался исчезнуть сразу после радужных волос Маддалены. У него все еще осталось неприятное чувство оттого, что он сказал Тому после ленча, что слишком устал. Он никогда не забудет выражения лица Тома, когда он отослал его домой — наполовину разочарованное и наполовину какое? Понимающее? У Люсьена было противное ощущение от мысли, что второй эмоцией было облегчение.

Он постарался выбросить эти мысли из головы. Если в том мире его лучшему другу было скучно в компании инвалида. то в этом мире его лучший друг был очень ему рад Люсьен улыбнулся, глядя на оживленное лицо Арианны. Она определенно знала, как получить удовольствие. Он решил, что до конца вечера будет вести себя как истинный беллецианец и жить одним мгновением.

Внутри государственной мандолы было очень тесно. Герцогиня, ее дублерша и одна служанка втиснулись в кабинку, предназначенную, как максимум, для двоих. Вторая «Герцогиня» была ужасно напугана, это было видно даже по глазам под маской. Но насколько ей было страшно, настолько настоящей было скучно, что случалось с ней в последнее время все чаще.

Все стало гораздо труднее с тех пор, как она увидела ту девчонку на площади.

Усталость и неудовлетворенность собственной жизнью захлестывали ее. Для нее было пыткой находиться здесь со служанкой и этой глупой деревенской девкой, которая была способна сыграть ее роль под действием мысли о кошеле с серебром.

«Я не знаю, сколько еще смогу вынести этих представлений. — думала она. — Но мне хотя бы не приходится идти с этим болваном послом, с его бесконечными разговорами о договоре и ужасным вонючим платком. Честно говоря, как-то ожидаешь, что ди Киммичи должен пользоваться хорошими духами, скажем из Гильгии. где достигли совершенства в их изготовлении».

И когда он появился у кабинки, Герцогиня практически вытолкнула дрожащую дублершу наружу.

Но дрожь молодой девушки не была заметна в мерцающем свете факелов, и Ринальдо ди Киммичи пришлось Приложить усилия, чтобы поверить, что он ведет ненастоящую Герцогиню.

Медленно и аккуратно они переходили с одного качавшегося на воде судна на другое.

Продвигаться вперед приходилось с большой осторожностью, так как один неверный шаг — и они оба окажутся в вонючем канале. От этой мысли он содрогнулся и еще плотнее прижал кружевной платок к носу. Толпа на берегах ликовала. Они очень любили свою Герцогиню, и при каждом появлении на публике она казалась им еще прекраснее. Один ее вид заставлял их верить, что город в безопасности и является самым важным и знаменитым в стране. В Когда сиятельная пара достигла середины моста из лодок, первая ракета взлетела и взорвалась точно над их головами, осветив все вокруг целым водопадом фиолетовых и серебряных искр.

Настоящая Герцогиня, наблюдавшая за ними сквозь щель в шторах, улыбнулась. Родольфо всегда уделял массу внимания деталям. Он обязательно узнавал, что она наденет на праздник, перед тем как готовить свой фейерверк

Неподалеку от государственной мандолы Люсьен был переполнен гордостью.

— Это одна из моих! — прокричал он Арианне сквозь шум толпы. Она улыбнулась ему, ее фиалковые глаза сверкали не меньше фейерверка над ней. Она сжала его руку, и он ответил ей тем же.

Высокая фигура пробиралась сквозь толпу к государственной мандоле. Никто не обращал на нее внимания. Глаза всех были устремлены на процессию на мосту и на феерию света и цвета, освещавшую их путь.

По небу пронеслась стая серебряных птиц. Затем павлин распустил свой чудесный пурпурно-сине- зеленый хвост так, что он закрыл все небо. Феникс отложил золотое яйцо и, изменив цвет от золотого к красному, рассыпался звездами. Яйцо сияло в воздухе, пока новый феникс вырвался из него, сопровождаемый потоками красных я золотых искр. Серебряный овен прошел по небу под приветственные крики уже охрипших беллецианцев.

И вот, в кульминационный момент представления огромный зеленый дракон загорелся в небесах.

Еще выше вспыхнула фигура Маддолены. Большая сверкающая слеза упала из ее глаза на дракона, и он рассыпался миллионами красных и золотых звезд. В этот самый момент из-за облака вышла полная луна и засияла сквозь радужные волосы святой.

Люсьену показалось, что у него остановилось сердце. Потеряв голову от ликования толпы, как будто сошедшей с ума от эффектов, которые помогал создавать он сам, он не видел ни тихо скользящей по воде в направлении к церкви государственной мандолы, ни фигуры, кравшейся по ней с противоположного от мандольера конца. Он видел лишь, что Родольфо был прав: как только радужные локоны осыпались в воду, беллецианцы начали прыгать в канал. Возбуждение охватило Люсьена. Он знал, что не сможет взять серебро в свой мир, даже если найдет его. Он знал, что ему нужно уходить, чтобы как можно быстрее вернуться в свой мир. Но в этот момент он чувствовал себя настоящим беллецианцем. В мгновение ока, увидев, куда упал разноцветный локон святой, он нырнул в канал.

— Совершенство, — пробормотала Герцогиня, чувствуя движение мандолы, после того как фигура святой растворилась в небе, оставив луну, купающую город в своем серебряном свете, а его жителей в полном экстазе. Она больше не чувствовала скуки, ее переполняла нежность и любовь к своим ошеломленным поддонным. Ее объединяла с ними истинная любовь к их городу. Герцогиня еле сдержала слезы: она была в маске. И не должна ее испачкать.

Серебряные шторы распахнулись, и высокий рыжеволосый юноша приставил кинжал к ее горлу.