Так вот, сигнал экстренной эвакуации не застал мня врасплох. Буквально за несколько секунд до того капитан 'Странника' застыл, отключившись от меня, а затем переслал сообщение 'Тебе пора уходить' и бесследно всосался в стену. Ждать я не стал, если уж Ар-ва-Кор сказал, что нужно, значит точно пора возвращаться. Так что я уже был на пути к базе.

База напоминала разворошенный муравейник.

Ради такого случая 'Ломоносов' сблизился со своим космическим собратом на половину километра и выбросил из себя три стыковочных рукава, в которые все автоматы, да и люди тоже, спешно затаскивали самое ценное. Сдувались и упаковывались пустые купола, что невозможно было разобрать и увезти, безжалостно оставлялось на месте.

В жилом отсеке не было ничего ценного, поэтому я поспешил к переходному тоннелю, разминулся с одной гравитележкой и заскочил на следующую, махом преодолев разделяющие корабли расстояние. Уже на крейсере нырнул в гравитранс, чтобы выскочить через несколько секунд у окутанного дымкой поля боевого ангара.

Все машины в стартовых створах, техники без суеты, быстро и чётко завершают процедуру предстартовой подготовки. Пилоты группы на своих местах, ждут вылета.

– Что происходит?
– поймал я Никиту, одного из техников.

– Корн по нашу душу прилетели. Большая пирамида.

Кроме непечатных выражений на ум ничего не шло. Будь мы одни, можно было смело сложить лапки и ждать плазменного привета. Одна надежда на союзников.

Я вызвал Антонину Сергеевну, но на моё требование отправить меня в космос, она послала меня несколько в другом направлении. Мягко так, обтекаемо. Что, вроде как, лишних машины не нашлось в первой очереди, подожди. Вот же гадство. Впрочем, чего я ожидал? Что гениального не по годам стажёра выпустят вместо асов космофлота на передовую? Держи канал шире.

Тем временем эскадрильи стартовали с обоих бортов. Броня за ними пошла волнами, как поверхность воды от броска камня, и успокоилась, превратившись в непроницаемый ровный слой.

Я добрёл до кресла и вышел в вирт, запросив доступ к оперативному каналу и техблоку состояния бортов.

Ничего себе, всё по-взрослому. Каждая машина оснащена гравиядерными ракетами. Попадёт такая в крейсер корн и, нет, не уничтожит конечно, но единый залп всего отряда, пожалуй, пересилит возможности ПРО противника. Главное подойти на дальность запуска, чего вооружённые активной плазмой корн могут и не дать. Они тоже про наши возможности прекрасно знают, не дураки.

Сто восемьдесят тысяч километров. Первый рубеж. Человеческий корабль вспыхивает зелёными точками, отстреливая управляемые снаряды. Раньше их бы назвали ракетами, торпедами, но с развитием технологий каждый отделившийся от судна объект представлял из себя двухметровый шар, фактически являясь изделием посложнее даже среднего истребителя.

Сорок восемь размытых теней скользнули в сторону приближающихся огненных точек. Импульсные гравимагнитные двигатели поглощали заряды накопителей, спеша разогнать закованные в броню тела, а дестабилизированные энергокристаллы буквально сгорали в потоке чистой силы.

Группа ударных боеголовок перестроилась в ордер 'каскад', меняя алгоритмы манёвров, стремясь нейтрализовать противодействие целей, которые тоже вот-вот начнут отвечать контрмерами.

Тактического центр корабля тем временем отдал команду штурмовикам перестроиться. Все двойки выполнили несложный манёвр и приняли построение 'кордон'. Все обозначения на карте осветились зелёным, демонстрируя полный контроль сектора пространства между базовым кораблём и флотом противника.

В голове всплыли ровные строчки пособия по тактике, где в шестом разделе подробно разбирались все стандартные виды построений, используемых на боевом флоте. Эскортное построение предназначалось для прикрытия корабля от дистанционных ракетных и торпедных атак во время движения. Энергетическое вооружение, установленное в модулях штурмовиков, как раз и предназначалось для подобных целей. Правда, ещё в двух модулях ждала своего часа пара смертоносных эллипсов 'титанов'.

Гравитационная технология сказала своё слово и в вопросе создания современного ядерного оружия. Всего сто двадцать граммов плутония содержало ядерный заряд этих полутораметровых малышек, что смехотворно мало в сравнении с первыми поколениями чудовищного оружия. Но учёные создали технологию, которая сделала именно это количество радиоактивного металла вполне достаточным для того, чтобы породить взрыв мощностью более пятидесяти мегатонн.

Всё дело в механизме подрыва нестабильного энергетического кристалла. Когда наступал предел энергии, и внутренняя структура начинала стремительно разрушаться, образовывается мощнейший гравитационный коллапс, сжимавший небольшую зону вокруг себя в сотни тысяч раз. Материя не выдерживает подобного, атомные связи рушатся, превращаясь в жёсткое излучение, которое в итоге преодолевало силу сжатия, и процесс разворачивался в обратном направлении, выбрасывая в пространство океан высокотемпературной плазмы.

Осталось только напылить требуемое количество радиоактивного вещества на энергоячейку, оснащённую системой детонации, после чего гравитация мгновенно сжимала и разогревала плутоний до состояния, когда практически весь его объём вступал в цепную реакцию распада. Никакие взрывчатые вещества не могли дать подобной эффективности сжатия-нагрева, к тому же поле имело заданную конфигурации, заложенную в структуре энергокристалла, в результате чего вместо ядерного шара, распространявшего энергию взрыва во все стороны, образовывался направленный ударный конус.