Как только шумная погоня за беглецами прекратилась, де Сото явился в гарнизон – в гриме и с фальшивым паспортом и поселился в небольшой таверне. Чувствуя себя в Гибралтаре в безопасности, он вел себя совсем как добропорядочный гражданин. По словам современников, «он шикарно одевался. Обычно носил белую шляпу лучшего английского образца, шелковые носки, белые брюки и голубой сюртук. У него были большие пушистые бакенбарды, черные, густые, длинные да к тому же вьющиеся волосы. Обликом он напоминал лондонского проповедника, наделенного даром пророка. Кожа его загорела, а весь облик и походка выдавали смелую, предприимчивую и отчаянную натуру».

Первым человеком, заподозрившим, что с лихим приезжим не все ладно, стала горничная в таверне. Она рассказала своему хозяину, что, прибирая постель этого джентльмена, она каждое утро находит под его подушкой кинжал. Когда обыскали комнату, то нашли компрометирующие вещи, среди которых – сундук для одежды, помеченный маркировкой «Утренней звезды», и карманная книжка с пометками капитана того же судна. Де Сото тут же был арестован, отведен к губернатору, признан виновным и приговорен к смерти.

Вплоть до дня казни пират утверждал, что невиновен, но в конце концов впал в религиозный экстаз, сознался во всех своих преступлениях и покаялся. Вот как описывает его казнь очевидец:

«Кажется, никогда не было более истово кающегося человека, чем он. И все же его губы не тряслись от страха, он твердо шел за этой последней в его жизни повозкой, то глядя на свой гроб, покоящийся на ней, то на распятие, которое держал в руках. Какие-то благочестивые слова слетали с его уст, он повторял молитвы, слышанные когда-то от церковников, и, казалось, был равнодушен ко всему, кроме мыслей о потустороннем мире».

Когда процессия достигла виселицы у воды, пират взобрался на повозку, но обнаружив, что веревка слишком коротка, вспрыгнул на свой гроб и сунул голову в петлю. Потом, увидев, как двинулась телега, выкрикнул: «Прощайте все!» Таким стал конец кровожадного пирата Бенито де Сото.

Для плывущих восточным путем в Индию опасности встретить пиратов к югу от острова Святой Елены почти не было. Но, миновав мыс Доброй Надежды, следовало плыть строго на восток, чтобы оставить в стороне другое пиратское логово – остров Мадагаскар. Потом уже мореплавателям ничто не грозило до самого конца, за исключением опасной пятидесятимильной полосы у Малабарского берега.

В 1718 году экспедиция капитана Вудса Роджерса к острову Нью-Провиденс на Багамах разорила это зловещее пиратское гнездо. Кое-кого повесили, другим (около двух тысяч человек) даровали королевское прощение, когда те сдались властям. Несколько отъявленных злодеев, однако, уплыли на восток и обосновались на Мадагаскаре, вскоре превратившемся в крупное пиратское пристанище.

К 1721 году захват британских кораблей, особенно принадлежавших Ост-Индской компании, стал причинять столь серьезный ущерб, что английское правительство послало эскадру, чтобы положить конец бесчинствам. Выбор командира оказался более чем неудачен. Командор Томас Метьюз обладал единственным положительным качеством – смелостью, но был «лишен здравого смысла, хороших манер и жизненного опыта». Кроме недостатка ума ему были присущи грубость и непорядочность. В поисках пиратов Метьюз на «Льве» зашел в залив святого Августина на Мадагаскаре. Бегло осмотрев место и не дождавшись двух других кораблей – «Солсбери» и «Эксетера», идущих ему на помощь, адмирал отбыл в Бомбей. А перед этим оставил аборигенам письмо для капитана «Солсбери» Кокберна, в котором подробно изложил план действий эскадры. Не успел он скрыться из виду, как появились два знаменитых пирата, Тэйлор и Ля Буше. Они прочли письмо и тотчас же предупредили всех окрестных морских разбойников.

По прибытии в Бомбей Метьюз затеял ссору с губернатором по поводу того, кому первому начинать салют. Его невыносимое поведение оскорбило представителей Ост-Индской компании, к тому же редкий день обходился без дуэлей между его офицерами и бомбейскими моряками. Между тем уже был готов план совместного англо-португальского нападения на великого пирата Ангриа. Но в огромной степени по вине Метьюза план провалился.

После подобного фиаско Метьюз оставил пиратов в покое и посвятил себя частной торговле. В течение года он плавал вдоль побережья, ссорясь со всеми, кого встречал на своем пути, а затем решил возвратиться на Мадагаскар, чтобы выполнить тот приказ, с которым его сюда и послали.

Добравшись до залива Карпентера на острове Маврикий, Метьюз обнаружил послание от пиратов, «написанное на могиле капитана Карпентера куском древесного угля», где говорилось, что они устали ждать его и отбыли в Форт-Дофин.

«Это заставило нас поспешить в этот порт со всей возможной быстротой, – пишет Клемент Даунинг в своей „Истории индийских войн“, изданной в 1737 году, – в надежде встретить их там. Ведь было известно, что пираты владели огромными сокровищами, и тогда отвага и смелость воспылали в сердце каждого мужчины и юноши во всей эскадре».

Продав немало араки – водки из риса или сока пальмы, за которую французы щедро платили, эскадра добралась до мыса Святой Марии. Пиратов там не оказалось, зато имелись в изобилии обломки торговых судов, а пляжные отмели были усеяны китайскими изделиями и специями так, что в некоторых местах моряки бродили по колено в россыпях корицы, гвоздики, перца. Затем прибыл местный король в сопровождении двух своих дочерей, которые были приглашены на борт.

«Король предложил капитану дочерей в качестве подарка, как было принято в обхождении местных жителей с пиратами. Для них ведь все мы на одно лицо.