Прусские генералы отступали. 27 октября в три часа дня Наполеон вошел в Берлин и принял там их капитуляцию. Стоя перед статуей Фридриха 11, воздвигнутой на главной площади прусской столицы, он снял шляпу, и то же сделал весь его штаб; затем он отдал приказ своим полкам пройти перед ней парадом в полном вооружении. Анри нигде не упоминает об этой торжественной церемонии — по всей вероятности, он вошел в город в числе всех прочих. Прусская кампания была окончена. Теперь была установлена уже континентальная блокада: все территории «Великой империи» отныне были закрыты для английских товаров.

У Анри не было свободного времени для осмотра достопримечательностей прусской столицы — он лишь позволил себе несколько вечеров удовольствия в Королевском национальном театре, которым руководил тогда актер и драматург Август Вильгельм Ифланд.

29 октября главный интендант Великой армии Пьер Дарю письмом сообщил своему родственнику о месте, которое он для него определил: «Уведомляю Вас о том, что в результате полученных о Вас хороших отзывов я назначаю Вас временно на должность помощника военных комиссаров для выполнения соответствующих функций под моим началом и под руководством распорядительных комиссаров, прикомандированных к армии». За невеликое удовольствие оказаться под строгим надзором своего сурового кузена прощенный Анри будет получать хорошую «компенсацию» — жалованье в размере двух сотен франков в месяц. При этом Дарю не намерен был давать ему ни малейшего послабления: воспоминание о прошлом несолидном поведении кузена Анри слишком прочно засело в его памяти.

Анри квартирует «в маленьком дворце с балконом, поддерживаемым четырьмя колоннами», прямо напротив арсенала — он полагает свое жилье не слишком удобным, зато одеждой и питанием вполне доволен. Он отлично понимает, что родственник устроил ему испытание, и сетует только на усталость: «…моему уму некогда веселиться или огорчаться — бедняге приходится только отсыпаться». Общий вид города также не вызывает у него симпатии: «Берлин представляет собой песчаную улицу, которая начинается чуть ли не от самого Лейпцига. Везде, где нет мостовых, можно увязнуть в песке по самую щиколотку. Окрестности города напоминают песчаную пустыню: деревья здесь попадаются редко и растет только немного травы. Не знаю, кому пришла в голову идея устроить город среди песков…» Барочная архитектура также не отвечает его эстетическим вкусам.

8 ноября он отправился вместе с Марсиалем в Брунсвик, но предварительно запасся у книжного торговца четырьмя томами «Революций политический системы» Фридриха Ансильона (фр. Жан Пьер Фредерик Ансийон; 1767–1837 — прусский министр, историк, государственный деятель) — «хорошим средством от скуки — этого голода души».Из всех этапов этого путешествия Шенбек запомнился ему омлетом и супом из хлебных крошек, пива и яиц, а Потсдам — посещением дворца Сан-Суси и апартаментов Фридриха II, где он видел сборник стихов императора с рукописными пометками самого Вольтера.

27 ноября Великая армия под командованием Мюрата вошла в Варшаву и стала на зимние квартиры в ожидании встречных действий со стороны царя Александра I. В Брунсвике Анри выполняет «функции секретаря префектуры в шесть раз большей, чем префектура Изера» — у него нет ни минуты свободной. 25 декабря ему выпала краткая передышка в виде поручения к военной администрации в Париже, и он отправился туда через Геттинген, Кассель и Раштадт. Путешествие не доставило ему никакого удовольствия: «Погода ужасна — смесь дождя, инея и снега; темно, как за печной заслонкой; ветер гасит свечи в каретных фонарях». 5 февраля, после месячного отсутствия, Анри вернулся в Брунсвик. Ему исполнилось 24 года.

Три дня спустя, в кромешной снежной буре, произошла битва под Эйлау — она останется в истории знаменитой своими огромными людскими потерями: погибло более десяти тысяч кавалеристов. Победа не склонилась ни на чью сторону, и теперь Наполеон вынужден был дожидаться летней кампании. Тем временем французская армия страдала от голода, непогоды и лишений. Из-за суровой зимы и разбитых дорог доставка снаряжения и провианта постоянно задерживалась. Положение было тяжелым — даже для победителей. Необходимые санитарные меры, трудности с обмундированием и амуницией — Анри должен был заниматься всем этим. К тому же Пьер Дарю беспрестанно требовал от него подробных отчетов и протоколов.

Впрочем, официальные обязанности Анри все же были не настолько обременительны, чтобы помешать ему вновь пуститься в любовные похождения. Условия жизни в Брунсвике, как оказалось, нисколько не изменили прихотливого русла его внутренней жизни. Он испытывает неистовую страсть к Вильгельмине фон Гресхейм — дочери прежнего губернатора Брунсвика, которую в ее окружении называют Мина, или Минета — при этом он старается добиться ее благосклонности, опять-таки ухаживая за другой, тоже Миной — фон Трауенсфельс. Ему самому эта авантюра кажется заранее проигранной битвой, и потому он «через каждые три-четыре дня, для удовлетворения физических потребностей, спит с Шарлоттой Кнабельгубер — содержанкой некоего г-на де Кутендвильде, богатого голландца».

Вообще, местная аристократия прекрасно уживается с этим оккупантом — тем более что вся она говорит по-французски; интриги и балы идут полным ходом. Анри берет уроки верховой езды, ходит по театрам, совершает экскурсии, занимается стрельбой из пистолета, посещает музыкальное кафе «Зеленый охотник» в окрестностях города — и полагает себя вполне счастливым. Неудавшаяся дуэль с главным кастеляном Мюнхаузеном, который «в тот день не нашел в себе храбрости или просто не захотел себя компрометировать», и ссора с Марсиалем, длившаяся целый месяц, — даже все это не могло испортить ему хорошего настроения.