– Господин Рэн, поймите, мы можем спокойно сняться с насиженного места и уйти куда глаза глядят, оставаясь при этом вольными.
– Вдалбливал мне староста.

– И что? Я вам не такие и плохие условия предлагаю! Денег на обустройство вы получите по приезду. Первое время платить мне за пользование моими землями не будите, ну, если только помочь там кое в чём. Мост поставить, да каких-нибудь укреплений соорудить. Но в этом и вам польза. Не дай боги наведается к нам супостат какой, так вы же за этими укреплениями и схоронитесь.
– Убеждал я его.

– Свободный человек чувствует себя ни от кого независимым.
– Вдруг выдал Бурк, когда мы в очередной раз принялись перебирать аргументы за и против.

Главное, я видел и чувствовал, что староста готов согласиться на мои условия, но что-то его удерживает. Слова телохранителя Генера открыли мне глаза! Свобода, именно их мнимая свобода, когда они якобы могут уйти со своего насиженного места. Да никогда их отсюда не сдвинуть! Сколько лет живут и всё повторяется вновь и вновь. Они уже глубоко пустили корни. Хм, что ж делать-то?

– Приняв моё подданство, я с каждой семьёй заключу договор.
– Принялся я на ходу перестраивать беседу.
– В договоре отразится, какие земли закрепляются за семьёй. Какой процент налогов семья будет платить мне, сразу говорю, процент будет меньший, чем сегодняшний короне. При желании договор можно и расторгнуть, причём инициатором может быть любая сторона.
– Я помедлил и привёл свой самый последний аргумент, за время своего путешествия я насмотрелся на неграмотных крестьян и видел, что их дети ничем не отличаются от детей живущих в городе. Только одних хоть чему-то учили, а другие вкалывали на полях.
– Дети не будут моими подданными, пока не повзрослеют и не захотят ими стать, но будут под моим покровительством с определёнными обязательствами...

– Но как такое возможно?
– Удивился староста, даже перебив мою речь.

– Всё просто, взрослые мои подданные, а их дети принадлежат только им, но воспитываться должны будут по общим правилам, за которые будут нести ответственность передо мной.

– Каким правилам?
– Недоверчиво прищурился староста.

– Каждый ребёнок, до совершеннолетия должен обучиться читать и писать, в случае тяжёлой болезни я приму все меры, чтобы он смог поправиться, должен получить навыки работы, к которой у него лежит душа. Наказывать детей кроме родителей будет никому нельзя, но за их шалости в ответе будут родители.
– Ответил я.
– Это общие черты, правила нужно лучше продумать, но думаю, и этого хватит.

Староста задумчиво пожевал губами, а потом спросил:

– Но где вы возьмёте учителей для детей? Не будете же сами их учить!

– Если не смогу найти учителей, то буду учить сам!
– Твёрдо ответил я.

– Гм, мне надо донести наш разговор до крестьян. Мы посоветуемся и возможно примем предложение.
– Как-то растерянно ответил он.

– Хорошо, только принять я смогу не больше ста семей. И учтите, там придётся начинать всё заново. На зимовку и строительство денег я выделю каждой семье.
– В очередной раз повторил я, чтобы староста чего-нибудь не забыл.

Переночевав у старосты, а за ночлег я заплатить не забыл, утром я увидел, что ночь выдалась для него не лёгкой. Его красные глаза говорили о том, что он их так и не сомкнул, обдумывая вчерашний разговор. Действительно, выезжая из деревни, я увидел крестьян, которые подтягивались к дому старосты на сход. Оставалось только дожидаться решения крестьян, но что-то мне подсказывает, оно будет положительным для меня. На всех их я не рассчитываю, да и не нужно мне столько, но уж пятьдесят-то мужчин в расцвете сил должно быть. Останавливаться и дожидаться чем закончится сход мы не стали. Такое мероприятие могло затянуться надолго. Ворон недовольно косился на коня, притороченного к моему седлу. Конечно на быстроногого жеребца он смахивал мало, но ведь на чём-то Портрису надо добираться из моего поместья в Лиин. Коня мы приобрели у того же старосты за приличные по деревенским меркам деньги. Конь конечно столько не стоил, но я не торговался, пусть будет ещё один маленький аргумент в мою пользу.

Креун уже весь извёлся ожидая моего приезда. Нет он не то чтобы соскучился по мне, просто ему всё труднее и труднее приходилось сдерживать любопытство Портриса. А в его сдерживании были очень интересные моменты, которые заставили меня сильно задуматься. Если в доме он мог командовать теми же дверьми и банально не пускать графа в заинтересовавшие того помещения, то на улице артефакт устраивал иллюзии, которые граф не мог отличить от действительности. Как только я не расспрашивал своего советника об этом его умении, но вразумительного ответа так и не получил. Наконец-то и поместье, то что мы уже довольно давно ехали по моим землям меня как-то не тронуло, а вот вид на разрушенный когда-то мост что-то колыхнул в груди. Графа мы застали у дома, когда тот с интересом смотрел в нашу сторону, но нас явно не видел. Бурк озадаченно что-то у меня спросил, но я в это время выговаривал Креуну, чтобы тот быстро снимал свою иллюзию. Кстати, эта иллюзия была видна только графу, ни я, ни Бурк ничего не заметили. Хотя я и вглядывался. Портрис, увидев нас всего в паре метров, даже отшатнулся и протёр глаза.

– Рэн, Бурк?
– Недоверчиво спросил он.

– Да, это мы. Здравствуй, как себя чувствуешь?
– Ответил я и спешился.

Граф сделал шаг назад.

– Как зовут моего сына? Чем я занимался на своей родине? Если вы те за кого я вас принимаю, то ответы знать должны!
– Граф с подозрением оглядывал нас с ног до головы.

– Генер остался в Лиине.
– Решил я начать с того, чтобы донести до графа, что с сыном всё в порядке.
– А служил ты в тайной страже, но не в этом королевстве и не в соседнем.