Он пришел в себя на небольшой покрытой травой площадке, посреди которой стояли качели, а по краям скамейки. На одной из них сидел мужчина в шляпе, настолько углубившийся в газету, что не замечал, как на его брюки падает с сигареты горящий пепел.

— Гав! — предупреждающе тявкнул Нублик. Его нос почуял запах паленого. Но вместо благодарности Нублика обругали.

— Пшел! — сказал мужчина. — Убирайся вон!

Нублик и сам хотел уйти, Короткие кривые лапы привели его с площадки, где были качели, на площадку, где качелей не было. Он поднимался с горки на горку в поисках своих друзей-пожарников. Он искал их с таким нетерпением, что даже не останавливался, чтобы обнюхать попадавшиеся по дороге столбы и деревья.

Но чем дальше, тем медленнее шел Нублик и тем ниже опускалась его голова. Стрелки на больших часах совершали один оборот за другим, но за каждым следующим домом возникал новый дом, за каждым двором — новый двор. Ноги таксы не рассчитаны на долгое путешествие. Нублик устал. Да и голод начал его мучить. И когда в одном из дворов какая-то маленькая девочка в голубом платье предложила ему бутерброд, Нублик не стал отказываться.

Как и положено порядочной собаке, Нублик сперва слизал масло, а затем умял и хлеб.

Девочка в это время гладила и похлопывала его.

— Собачка проголодалась, — говорила девочка. — Собачка пришла издалека. Кушай, собачка, кушай! Кушай Сийрин бутерброд.

Сийри, без сомнения, была доброй девочкой, и наверняка она отдала Нублику свой бутерброд без всякого умысла. Но теперь она задумалась. Если такая хорошая собачка бродит голодная, то, наверно, у нее нет никого, кто бы о ней позаботился.

И девочка не стала больше раздумывать. Она взяла свою скакалку и обвязала ее вокруг шеи Нублика.

Напевая веселую песенку, девочка вприпрыжку перебежала через улицу, миновала забитый ящиками двор и распахнула дверь желтого дома.

— Посмотрите, что у меня! — закричала маленькая девочка. — Бабушка! Мама! Папа! А у меня собака! Можно, она будет жить у нас в кухне?

Бабушка, мама и папа приняли кандидата в кухонные жильцы с явным предубеждением.

— Что это за собака? — спросила бабушка.

— Где ты ее нашла? — спросила мама.

— У кого она раньше жила? — спросил папа.

А маленькая девочка в голубом платье в это время уже давала собачке молоко. Она налила его в блюдечко и теперь с восторгом смотрела, как лакает розовый язычок.

— Это хорошая собака, — ответила она бабушке.

— Я нашла ее во дворе булочной, — ответила она маме.

— Раньше она ни у кого не жила, — ответила она папе.

Сказав все это, девочка взглянула на своих родных. Сразу же стало заметно, кто остался доволен ответом меньше всего — папа. И девочка в подтверждение добавила:

— Ну конечно, она ни у кого раньше не жила. Ведь у нее нет ошейника.

Трое взрослых наклонились к собаке. То, что у нее нет ошейника, они увидели сразу. Но их интересовало, не было ли у нее ошейника прежде.

Шерстка на шее собаки была гладкой. Не заметно было никаких следов ошейника.

— Вот видите, — тоном победителя сказала девочка. — Ну, что я вам говорила! Ведь она ничейная. Так что я могу оставить ее у нас. Ты ведь позволишь, мама?

Мама посмотрела на свою маленькую дочку. Она не имела ничего против симпатичной гладкошерстой собачки. Но если уж брать в дом нового жильца, то маме, как и подобает взрослым практичным людям, хотелось извлечь из этого пользу.

— Я бы позволила, если бы знала, что впредь бы станешь более послушной. Но ты должна спросить разрешения и у папы.

— Я буду впредь более послушной, — тут же ответила девочка и повернулась к отцу:

— А ты позволишь, папа?

— Я мог бы позволить, — сказал папа, внимательно посмотрев на девочку. Но, как и подобает взрослым практичным людям, он тоже поставил свое условие. — Если ты перестанешь теребить свой нос. Однако ты должна спросить и у бабушки.

Но бабушка была доброй, как и все бабушки, и она не поставила никаких условий.

— Да что там я, главное, чтобы у тебя была радость, — ответила бабушка. И на этом вопрос был решен.

Что же небольшая пятнистая собачка думает о новом доме сама, никто не стал спрашивать. Маленькая пятнистая собачка кончила лакать молоко. Она вылизала блюдце и принялась обнюхивать ножки стула. Она воспринимала этот желтый дом как временное пристанище, где можно отдохнуть. Хотя ее и привели на скакалке, она не считала себя узником.

Теперь вся семья могла рассмотреть собачку повнимательнее.