Вдруг дверь со скрипом приотворилась на пару дюймов. Девочка только собралась шагнуть вперед, как та вдруг захлопнулась и тут же открылась чуть шире. Прю озадаченно заглянула в щель между дверью и косяком и позвала:

— Есть кто-нибудь?

Ответом ей стало отчаянное хлопанье крыльев, и она увидела двух воробьев, которые безуспешно пытались повернуть дверную ручку.

— Простите! Простите! — воскликнул один из них, стуча когтем по полированной меди.

— Ой! — изумилась Прю. — Давайте я помогу! — Она осторожно толкнула дверь и вошла в прихожую.

— Спасибо! — сказал один из воробьев, зависнув в воздухе перед ее лицом. — Мы не привыкли ко всем этим приспособлениям, которыми пользуются двуногие.

— Вы, должно быть, девочка Снаружи, Маккил, — сказал другой воробей. — Князь вас ждет.

Воробьи, с легкостью подхватив ее куртку и повесив на крючок у двери, провели Прю по короткому коридору в огромную гостиную.

В резном деревянном камине бушевало пламя, и его отсветы бросали извивающиеся тени на высокий потолок. Большая часть мебели была покрыта белыми чехлами — за исключением двух высоких кресел, стоящих напротив камина. Стены были уставлены книжными шкафами, и тысячи разноцветных корешков на полках создавали иллюзию причудливого гобелена. С висящего над камином портрета в раме слегка сползло покрывало, явив взгляду голубую сойку в строгом костюме. Прю почти физически ощутила исходящий от этой комнаты дух уютной меланхолии.

— Добрый вечер, — донесся сухой старческий голос от одного из кресел. — Надеюсь, вы благополучно добрались. Прошу, садитесь.

Из-за спинки появилось огромное крыло, покрытое бесчисленными белыми и коричневыми перьями, и указало на противоположное кресло.

Прю шепотом поблагодарила и прошла через комнату к предложенному ей месту. Там ее окутало тепло камина, от которого тут же начали согреваться джинсы на ногах, и, усевшись, она обнаружила, что ей в глаза смотрит филин Рекс.

Вблизи он выглядел еще более впечатляющим. Из пушистой шапки перьев на голове поднимались “рожки”, а пестро-коричневое тело целиком заполняло собой массивное кресло. Птица была одета в мягкий бархатный жилет. На макушке, между двумя пучками перьев, сидела шляпа с кисточкой. Кривые когтистые лапы удобно расположились на пуфике, а пронзительные желтые глаза неотрывно глядели на Прю.

— Прошу прощения за состояние комнат, — продолжил он. — У нас почти не было времени позаботиться о комфорте. Более срочные проблемы требуют нашего внимания. Но мне следует позаботиться о гостье. Вам, должно быть, хочется пить с дороги. Выпьете чаю или кофе?

— Просто чай, пожалуйста, — ответила Прю, по-прежнему борясь с изумлением. — Точнее, травяной. Если есть. Мятный там или еще какой.

— Мятного чаю! — крикнул филин, повернув голову. Хлопанье крыльев за его спиной, видимо, означало, что приказ услышан. Снова обернувшись к девочке, он впился в нее взглядом. — Девочка. Девочка Снаружи. Это восхитительно. Мне сказали, что вы… просто пришли в лес?

— Да, сэр, — ответила Прю.

— Я пролетал над вашим Внешним городом множество раз, но не сказал бы, что меня хоть раз тянуло побывать в нем. Там удобно гнездовать? Вам нравится? — спросил филин Рекс.

— Ну, наверное, — ответила Прю. — Я там родилась, и мои родители там живут, так что выбора у меня вроде как нет. Там довольно славно. — Она помедлила. — Большинство людей… и зверей… которых я тут встретила, чуть не сошли с ума от моего появления. А вы почему-то совсем не кажетесь удивленным.

— О Прю, если вы поживете с мое, то повидаете много всего странного и чудесного. И чем больше странного и чудесного вы увидите, тем меньше будете, как вы выразились, сходить с ума.

Филин поднял пестрое крыло, слегка пощипал его клювом и снова опустил.

После недолгого молчания Прю рискнула задать вопрос, который мучил ее с первой минуты в этом доме:

— Мистер Рекс, вы не знаете, что вороны сделали с моим братом?

Филин вздохнул.

— Очень, очень сожалею, но это мне неизвестно. Если все так, как вы говорите, и вашего брата действительно украли вороны, то найти и наказать похитителей не более в моей власти, чем если бы виновниками оказались саламандры.

Прю не поняла, к чему он клонит.

— Видите ли, — продолжал князь, — вороны — все их подвиды — несколько месяцев назад бежали из государства. От них всегда были одни проблемы и убытки, эти птицы склонны к воровству, им казалось, что они стоят выше своих пернатых соотечественников. Развилось сепаратистское движение. Естественно, мы долгие годы боролись с ними, но однажды июльским днем они все же покинули княжество. И я с прискорбием вынужден сказать, что с тех пор мы о них почти ничего не слышали.