Мотор заглох. Штурвал погрузился в панель, словно его и не было. На приборной доске замигало алым: «Допуск запрещен!» Уровень агрессии – 1,1 Ag.

Олег схватился за ручку двери – заблокировано. С щелчком закрылся купол. Намертво.

– Олег Баталов, вы обвиняетесь в преднамеренном убийстве, – бесполый голос запнулся, – человека, установить личность которого в данный момент не представляется возможным.

– Он был вооружен, он убил Стива! Просмотрите запись с видеорегистратора! Этот парень сам пришил хозяина флаера. Из перебитой пушки. Это была самооборона!

Видеокамера на флаере, конечно, зафиксировала убийство Стива, но и наезд, а потом «нарезку» живого человека, превращение его в биомассу, регистратор тоже снял.

– Автопилот доставит вас в полицейский участок для установления всех обстоятельств произошедшего, – сказал голос. – Советую вам не оказывать сопротивления, не пытаться нанести вред себе или машине.

Баталов и не пытался, глядя, как магнитные «дворники» смахивают с передней части купола кровавые куски. В правый подлокотник был вмонтирован тазер – «ленивый полицейский», а в спинку кресла – вакуумная игла с сильнодействующим снотворным. На случай, если обвиняемый не послушает совета, а парализатора окажется недостаточно.

– Я совершил преступление, – сказал Олег. – И готов понести наказание.

Он ведь действительно убил пусть преступника, но человека. Другое дело, что иначе этот человек сжег бы его, но этого машине не объяснишь.

«Закинуть бы этих умников, что писали законы, на пару месяцев на Крикк», – угрюмо подумал Баталов.

На самом деле Олега бесило, что он так быстро, с легкостью научился пускать в расход пусть плохих, никудышных, худших представителей этого мира, но все же людей. Настораживали как раз не они, настораживала эта быстрота и 1,1 агрессора.

– Пристегнитесь, Олег Баталов.

В небе, снижаясь, закружили управляемые автоматами пожарные флаеры, приводя в действие водяные пушки. Машина с Баталовым взлетела, включив тревожные маячки и сирену, и понеслась по воздушной трассе. Редкие попутчики уступали ей дорогу.

Преступника везут!

«Сделай что-нибудь, останови флаер! – обратился Баталов к Шлему силы. – Останови!»

Подручные Гуревича уберут перебитую машину, киллер погиб, его, Олега, отправят в следственный изолятор. В полиции у генерала могут быть свои люди. Человек свернул поиск дестроера, а тут рядовое убийство. Данные с видеорегистратора удалят. Кто ему, Олегу, тогда поверит? Да, его вообще не будет. Похоронят с почестями!

«Вытащи меня! – Убийца поневоле, Олег представлял во всех деталях собственный дом, свой рабочий кабинет, гостиную. – Перебрось!»

Баталов почувствовал, как шевелятся на голове волосы. Серебристая субстанция неизвестного назначения и мощности сползла по правой щеке и обернулась вокруг горла. Задушит?

Все. Теперь на шее Олега висело узкое кольцо из серебристого металла. Баталов понял, что никакой телепортации не последует. Он был коронован, закрывая собой Крэкка, а теперь носит ошейник, словно взбесившийся пес.

Нужно было срочно снизить агрессоры, если дело в них, конечно. Снизить? После того как он пришил три десятка человек? Стоило появиться угрозе, и он, Баталов, моментально зверел. Проклятый Крикк!

На горизонте показались небоскребы городских окраин – одно-двух-, редко трехкилометровой высоты. Флаер вздрогнул, дернулся, упал на несколько метров, выровнялся, попытался набрать высоту, но потерял скорость и осел еще метра на два. Как это ни парадоксально, на помощь Баталову пришел убитый им киллер, вернее, человеческий фарш с вкраплениями электроники, имплантантов, приправленный каучуком, хлопком, оставшейся в накопителе пшеницей. Уже готовый этанол в баке оказался подпорченным новой порцией «горючего». Ранее барахливший двигатель теперь и вовсе отказывался осваивать подобную смесь. Флаер свернул с трассы и снизился на резервных аккумуляторах, хотя Баталов предпочел бы катапультироваться. Не то чтобы кресло сразу же отпустило бы его, окажись пленник в поле, но он бы что-нибудь придумал.

– Ждите ремонтный флаер, – сообщила машина. – Полицейский катер прибудет вместе с ним.

Флаер с Олегом стоял на земле посреди культуры, очень похожей на пшеницу, но с более крупными грубыми колосьями и жесткими, словно проволока стеблями. Это было видно по движению колосьев под ветром. Неожиданно снаружи корпус обдало жаром, заработал кондиционер, по салону покатился прохладный ветерок. Столбик на приборной панели – данные с наружного термометра – резко вырос. Вокруг флаера вдруг разлилось настоящее пекло: плюс сорок семь по Цельсию. Горящая нива осталась позади, несколько пожарных расчетов не могли не справиться с простейшим возгоранием… И тут Олег понял, куда он попал. Прямиком на экспериментальный участок, где сеялись генномодифицированные, патологически теплолюбивые культуры.

Началось с того, что полгода назад на орбиту отправили несколько спутников с пленочными зеркалами. В развернутом виде зеркало размером с теннисный корт создавало на Земле «зайчик» радиусом пять километров. Ими стали освещать города, экономя на уличных фонарных линиях, но какой-то умник предложил нагреть участок поверхности еще на сорок градусов, и ведь получилось. Потом, используя орбитальный отражатель как штору, остудить тот же участок. Опять получилось. У генетиков давно болталась без дела пшеница-мутант, дающая несколько урожаев в год, но нуждающаяся в кратковременных тепловых встрясках.