Это было невероятно. Насколько Баталов был сведущ в биологии, на Земле крабы тоже выходили из воды и выращивали в цветках детенышей, но они не собирались колонизировать сушу.

Загадки загадками, но через несколько часов Зимин уничтожит на Аламее следующий мегаполис. Нужно было выбираться отсюда.

Олег огляделся. Ему очень хотелось, чтобы он оказался на этой планете не один, но вокруг не было ни души и никаких признаков разумной деятельности.

Прикрыв глаза, Баталов представил борт «Трояна», лицо Зимина.

Олег все так же стоял по колено в теплой коричневой жиже рядом с раздавленным спрутом. Индикатор силы сигнала на экране возвращенного ему коммуникатора показывал ноль. Впрочем, Олег и не надеялся. Если здесь и ступала нога человека, то это была его собственная нога.

Баталов представлял дестроер, пляж, береговую полосу Аламеи, вновь лицо Зимина. Олег останавливался на различных мыслеобразах, максимально пытаясь окрасить их эмоционально, но Шлем силы не реагировал. Что мешало создателям телепорта выйти на связь, тем более что они уже проделывали подобное однажды?

Тишина. Олег открыл глаза: перед ним лежал мертвый осьминог.

– Там люди гибнут! – закричал Баталов, глядя в чужое небо неведомой планеты, куда его забросило непонятное оружие. – Слышите, вы? Вы специально создали Шлем под человека, должны понимать, что нам важно! Эй! Отвечайте, или я зашвырну эту штуку в океан! Вы знали, кто будет носителем, знали, с кем имеете дело. Там беда. Кровь и боль! Помогите мне!

Баталов задохнулся. Суки. Они не хотели понимать человеческий язык.

«Что ж, попробуем картинки».

Конечно, телепатическая связь была удобней, она полностью исключала любые языковые барьеры, при этом в Колизее мог оказаться и вовсе немой претендент. Олег вновь представил побережья Аламеи, рубку «Трояна» в надводном положении. Да, образы были лучше языка, честней. Образы не врали – мигом выскакивала вся подноготная. Что и говорить, общаясь телепатически, ты пусть не сразу, невольно, но становишься «голым» – открываешься полностью.

Зимин за решеткой. Мертвый Зимин. Мертвые Зимин и Марек.

– Верните меня на Аламею!

Было слышно только, как шелестит под ветром трава. Баталов огляделся. В небе над ним закружила птица. Очень высоко, судя по небольшим видимым размерам. Олег уже начал привыкать, что другая «мелочь», кроме разве что океанической рыбешки, здесь не водится, он – самый мелкий.

Стервятник спикировал на добычу, упал камнем. Не дожидаясь, когда мощные, словно шасси лайнера, лапы местного падальщика разорвут его в клочья, Баталов бросился наутек, куда глаза глядят. Он бежал, пока, задохнувшись, не повалился, обессиленный, в болотную грязь. Он, обладатель сверхмощного, судя по амплитуде перемещений, телепорта, спасался бегством, улепетывал на своих двоих… он… а там… Сволочи.

Сенсорные экраны на руках погасли, как только Олег очутился здесь. Обратный отсчет отсутствовал. Да его и не будет. Баталов чувствовал, как утекает, уходит время. Лучше бы он умирал от радиации, осознавая, что вот он, Зимин, перед ним, а вокруг отсеки «Трояна» и скоро в них ударит ракета или самонаводящаяся глубоководная протонная мина.

Нужно было идти, найти укрытие. Поднявшись, Олег пошел по колено в грязи, затем побежал, выдирая ноги. Он ненавидел это болото, в голове крутилась противоположная картинка: пустыня, пески. Сухо и твердо.

Баталов поднял ногу, через мгновение его ботинок с остатками грязи опустился на потрескавшийся песок. Вокруг простиралась пустыня. Сработал телепорт. От неожиданности Баталов присел.

Это вновь было все, что угодно, только не Аламея. Видимо, образ пункта назначения должен быть максимально точен, объемен и сопровождаться предельной концентрацией, но за двадцать восемь лет общения с помощью слов Олег не приобрел навыков йога. Из всего набора он мог предложить лишь эмоциональный накал. Телепорт работал без возврата, а тут сплошная каша… В голове существа, ограниченного языком, была каша из образов. Олегу нужно было научиться их вычленять, тренировать внутренний взор. Раньше он не часто заглядывал в себя. Так, в последнюю очередь, потому что обходился словами. Или дело в другом?

– Что вы гоняете меня по планете?

Баталов кричал сам не зная кому, хотя можно было просто подумать. Тяжесть образов. Нет, ему нужно было успокоиться. Хороший телепат невозмутим, спокоен и безмятежен, иначе он нем. Кто различит мысли или команды, скачущие, как кенгуру?

Баталов уселся на песок, приняв основную позу инструкторов по холодной нейтрализации – позу лотоса. Что твердит солдат ДОКа перед тем, как снять оружие с предохранителя? О чем напоминает себе? Правильно. Я – самый главный агрессор. Иначе шиш тебе, а не выстрел. Никого ты не укокошишь.