Источником всех этих негативных явлений служила противоположность интересов государства и трудовых коллективов предприятий. Сама по себе эта коллизия не представляет непосредственную угрозу для развития общественного производства, если существует механизм согласования интересов общества и предприятия. При капитализме таким механизмом служит конкуренция производителей. В рамках централизованной плановой экономики Советского Союза так и не удалось выработать эффективный механизм, увязывающий интересы государства и отдельного предприятия. В итоге предприятия ориентировались не на удовлетворение потребностей общества, а на формальное выполнение директивных плановых показателей.

Попытки исправить положение путем смены отчетных показателей (валовой, реализованной, нормативно-чистой продукции) были заведомо обречены на неудачу, так как ни один плановый показатель не может заставить производителя действовать в интересах потребителя, а не в своих собственных. Это под силу сделать только рыночной экономике, при которой конкуренция товаропроизводителей побуждает их стремиться к наиболее полному удовлетворению требований потребителей. Очевидно, что реформы, основным содержанием которых была очередная смена отчетных показателей, не затрагивали причину возникновения противоречия интересов государства и предприятия. Об этой причине речь пойдет в следующей главе.

Для наглядного сравнения механизмов, обеспечивающих функционирование советской и современной капиталистической экономики, воспользуемся еще раз аналогией между экономикой и огромной фабрикой. Как уже отмечалось, капиталистическая экономика-фабрика снабжается энергией людей, в основе которой лежат создаваемые ею экономические стимулы к труду. Двигателем, приводящим в движение все процессы на фабрике, является конкуренция. Приводными ремнями, обеспечивающими взаимосвязь между структурными подразделениями фабрики, между производителями и потребителями, служат механизмы рынка.

В советской социалистической экономике-фабрике конкуренция в качестве двигателя была заменена административно-командной системой управления, а приводными ремнями вместо рыночных механизмов стали методы централизованного планирования. Достижения советской экономики-фабрики объясняются в первую очередь тем, что ей удалось задействовать совершенно новый источник питающей энергии — трудовой энтузиазм. Благодаря ему все структуры фабрики продемонстрировали рекордную эффективность, особенно в периода кризисных ситуаций. Однако со временем этот источник энергии стал иссякать, а неспособность выработать эффективную мотивацию к труду не позволила социалистической фабрике компенсировать образовавшийся недостаток энергии. Выяснилось, что в этих условиях социалистические двигатель и приводные ремни уступают капиталистическим.

Итак, анализ советской экономической системы показывает, что в основе ее неудач, особенно в последний период существования СССР, лежали два главных фактора. Во-первых, ее неспособность выработать действенные экономические стимулы к высокопроизводительному труду. Во-вторых, недостаточно эффективный механизм разрешения противоречия между интересами предприятия и общества. Однако нельзя ограничить объяснение недостатков советской экономической системы этими двумя факторами, поскольку сами они являлись следствиями господствующего положения, которое занимала в экономике СССР общенародная (государственная) собственность.

Очевидно, что исключительное положение, которое занимала в СССР государственная (общенародная) собственность — главный фактор, определявший способ производства и основные черты советского общества. Мы привыкли связывать социализм с государственной формой собственности на средства производства и измерять “социалистичность” степенью огосударствления.

Между тем еще Ф. Энгельс высмеял механистическое отождествление всякого огосударствления с социализмом. Он охладил пыл энтузиастов, видевших в усилении роли буржуазного государства в экономике доказательство движения общества к социализму: “Если государственная табачная монополия есть социализм, то Наполеон и Метгерних несомненно должны быть занесены в число его основателей” [101] .

В самом деле, государственная собственность в той или иной форме существовала в большинстве классовых обществ. В настоящее время в развитых капиталистических странах доля национализированной собственности доходит до трети. Более того, положение, при котором треть промышленности национализирована, а две трети находятся в частном владении, считается наиболее выгодным для развития экономики. Как видим, в отличие от советских коммунистов, воевавших с “идеологически чуждой” частной собственностью, капиталисты не боятся государственной собственности, они ее используют.

Каковы же причины, побуждающие буржуазное государство проводить национализацию? Вспоминая Наполеона и Меттерниха, Энгельс имел в виду национализацию, осуществляемую, например, с фискальными целями (для пополнения казны) или для увеличения мобилизационных возможностей экономики в случае войны (в качестве примера он приводит огосударствление железных дорог в Пруссии). Подобную практику Энгельс отличал от ситуации, когда национализация является естественным и неизбежным следствием развития внутренних процессов в экономике. В этом случае подход к национализации тех или иных предприятий и отраслей промышленности определяется главным образом тем местом, которое они занимают в общественном разделении труда.