Воин откликнулся. В полумраке нижнего яруса, куда свет проникал только через бойницы, появилось его хмурое бородатое лицо.

– Стрелой слетай-ка в город, узнай, что там в церкви, почему службы нет.

– Исполню, – буркнул воин и снова шагнул в сумрак.

– Ну вот, скоро мы все узнаем, – воевода хлопнул кулаком десницы в ладонь левой руки – шуйцы, словно раздавил невидимого врага.

– Узнаем, – задумчиво вздохнул Лют, устремляя свой взгляд к морю.

Черная черточка на горизонте заметно выросла, и хотя корабли были еще очень далеко, но уже можно было различить, как мерно взмахивают три ряда длинных весел, толкая громадины дромонов вперед.

– Еще пара часов, и они будут здесь, – боярин ткнул пальцем в невидимую точку, за которой простиралось ровное зеркало бухты перед торговой слободой.

– Давненько я не стрелял из тяжелого лука, – он посмотрел куда-то сквозь воеводу, словно припоминая что-то далекое, – вот и развлечемся теперь, а то все с хазарами приходится баловаться пострелушками из их же степных полулуков.

Воевода ничего не ответил. Он слышал от других, что у Люта есть огромный лук, который, кроме него, никто натянуть-то и не может и с помощью которого тот пробивал насквозь щиты и доспехи, но не очень-то верил этим байкам. А к лукам степняков он относился с большим уважением. Небольшие по размерам, они очень далеко посылали легкие стрелы, и, по мнению воеводы, именно это оружие составляло самую сильную сторону хазарской конницы. Пусть эти стрелы не пробивали щиты и доспехи, но стоило лишь на секунду снять рукавицу или приоткрыть от жары ворот кольчуги, как туда тут же вонзалась злая хазарская стрела. Нередко хазарские стрелки попадали в прорези для глаз в железных личинах шлемов.

На этой мысли Звянко даже вспомнил, как в последнюю схватку он гнался за одним хазарином, а тот так и норовил попасть стрелой ему в глаз. Только стальной козырек шлема, да и то, что сам Звянко смотрел на врага чуть низом, вроде как под ноги ему, помогли одолеть супротивника,

Ему захотелось рассказать про это боярину и услышать, что тот возразит, и станет ли и дальше бахвалиться своим луком, но увидел совершенно отрешенное лицо Люта с туманным взором задумчивых глаз и промолчал.

И правильно сделал, ибо Лют в это время пребывал всеми своими мыслями в далеком прошлом и просто не услышал бы воеводу.

А вспоминал Лют, как когда-то, очень давно, он так же стоял на верхнем ярусе боевой башни, но только было ему тогда всего десять лет от роду, и рядом с ним стоял отец, сильный и бесстрашный воин. Великий князь земли вятичей, знаменитый Стослав [51] . Чувствовал Лют, как крепко сжимает тяжелая ладонь отца его плечо, а другая рука указывает на край леса под стенами города, где виднеется длинный ряд красных щитов и тускло поблескивают наконечники копий.

– Видишь, сынок, – говорит Стослав, – это враги наши. Князь Святослав пришел сюда, чтобы отнять наш город. Забрать земли наших отцов и дедов, и теперь мы должны убить всех его воинов, а иначе они убьют нас.

– Убить всех? – удивляется Лют и чувствует, как сжимается его сердце. – Но ведь их так много.

– Пусть их много! – голос отца гремит, как раскаты грома, но даже через эти грозные ноты слышится, как болит и страдает его душа. – Их так много потому, что наши друзья предали нас!

– Как предали? – боль в плече от железных пальцев отца становится невыносимой, но Лют упрямо терпит ее, словно от этого зависит, кто победит в этой битве.

– Предали, сынок, – пальцы на плече разжимаются, и рука отца легко уходит за спину, возвращаясь оттуда с длинной черной стрелой, – предали потому, что нашей славе и силе позавидовали, потому, что от зависти этой готовы власть чужаку отдать, лишь бы не дать соседу возвыситься.

Он оглядывается на сына, и Лют видит, как синие глаза отца горят темным огнем гнева.

– Таковы люди, сынок: никому нельзя верить!

Глаза его темнеют еще больше, превращаясь в две точки тьмы, излучающие невидимое пламя ярости:

– Но мы им покажем, как бьются воины Стослава, они дорого заплатят за все!

– Воины, – он поднимает над головой свой огромный лук, – защитим наших жен!

– Защитим! – глухим ревом отвечает стена справа и слева от башни, поднимая вверх десятки таких же огромных луков.

– Защитим, князь! – позади Стослава встают воины в стальных личинах, натягивая мощные боевые луки.

– Стрели! – кричит отец, и длинная черная стрела с воем уносится в сторону красных щитов.

– Стрели! – кричат десятники на стенах, и целый рой смертоносных стрел уносится следом за стрелой Стослава.

Падают воины с красными щитами один за другим, ибо нет защиты от стрел Стослава. Лют не успевает их пересчитать, так много убито врагов.

– Мы победили! – радостно кричит он, видя, как оставшиеся в живых убегают в лес, пытаясь спрятаться за деревьями.

– Нет, еще не победили, – тяжело вздыхает отец.