Лишь через десяток шагов конь отрока рванулся вперед, и повод коня Руськи резко натянулся. Они помчались сумасшедшей рысью по влажному мерцанию каменистого склона холма. Только оказавшись опять у подножия земляной горы, все трое остановились, тяжело переводя дыхание.

– Что это было? – вновь спросила она растерянно.

Провид некоторое время тяжело молчал.

– Теперь, наверное, уж все равно, – выдавил он из себя.

– Что, все равно? – испугалась Руська.

– Жизнь моя кончена, – бросил Провид небрежно.

– Что ты такое говоришь?! – возмутилась Руська. – Мы же ушли от погони! Печенеги далеко, и им нас не догнать, а ты....

– Каждый воин, – оборвал ее отрок, не дав договорить, – каждый воин чувствует свою смерть. Так вот и я...

Голос его оборвался порванной струной, и боярышня вдруг поняла, что тот леденящий душу холод на вершине холма имеет какое-то отношение к смерти. И к нему, этому молодому парню, ее спасителю.

– Так вот, сегодня я умру. Это случится. И знаю я это совершенно точно. В конце концов, – он печально усмехнулся, – недаром же меня зовут Провидом.

– Да с чего ты это взял? – неуверенно возразила Руська.

– Когда-то я тоже в это не верил, – заговорил воин сбивчиво и отрывисто. – Но теперь я знаю, что такое прикоснуться к собственной смерти и что это бывает именно так.

Отрок дотронулся до нее своей совершенно ледяной рукой, так, что она невольно вздрогнула, но все же, сделав усилие воли, не отдернула своей руки, ибо голос его звучал неожиданно жалобно:

– Мне теперь нужно все припомнить, как следует... и сделать все, как надо... А случилось вот что... легенда, которая казалась досужим вымыслом, сказочкой, простой детской сказкой, оказалась, кажется, правдой, причем очень жестокой правдой.

– Какая сказка? Какая правда? Да что за чушь! – в отчаянии прошептала Руська.

– А разве ты не знаешь легенду про черного князя и его могилу?

Боярышня легонько отдернула свою руку, почувствовав огромное облегчение, словно не рука отрока лежала на ее руке, а громадный ледяной камень. И едва она это сделала, как кони их сами собой двинулись вперед медленным осторожным шагом.

– Что правда? Что? Говори же! – собравшись с силами, мягким и в то же время властным, не терпящим неповиновения голосом, повторила она свою просьбу.

Несколько секунд отрок молча покачивался в седле, запрокинув голову к звездному небу, словно вручив поводья своего коня великим древним богам или душам предков, взиравшим на него из священного Ирия.

– Так слушай же эту легенду, – заговорил Провид ровным и спокойным голосом, – легенду про Черного Князя.

В те далекие времена, когда силы Зла еще не создали народы Тьмы, и когда бесчисленная черная орда этих народов еще не заполонила землю Светлых Богов, жили здесь и по всей земле, до далекого Восточного моря, дети Светлых Богов. Жили по любви и согласию, сея добро и постигая великие истины. И были эти люди мудры, красивы, высоки ростом и очень сильны. И от мудрости и данной им богами силы происходила их доброта, ибо не надо было им никого бояться.

Правил одним из этих народов князь Светомир, которого люди звали Добрым Князем, потому что не было более отзывчивого и заботливого человека даже среди этих добрых людей. Радовался народ добросердечию своего правителя, и только волхвы недовольно ворчали, неустанно повторяя древнюю мудрость о том, что закон равновесия не должен быть нарушен, а Светомир превысил меру добра.

– Добрых дел никогда не бывает много, – отвечал им князь улыбаясь.

– Беды бы не вышло, – хмуро кивали головами волхвы.

– Ничего, без работы не останетесь, – отшучивался Добрый Князь.

Он понимал их беспокойство, ибо прекрасно знал, что люди ищут помощи богов лишь тогда, когда им плохо, и именно тогда и только тогда они обращаются к волхвам, которые умеют говорить с богами и слышать их волю.

И все шло хорошо. Богатела и крепла держава Доброго Князя, и слава о нем разошлась далеко, собирая в его страну множество народа, ибо каждый человек хочет жить лучше и охотней платит налог там, где этот налог мал. Так, взяв немного, мудрый и добрый правитель получает больше выгоды, нежели тот, который жесток и алчен.