– Нет, такой секрет у нас не получится. А если и получится, то... то ничего хорошего из этого не выйдет.

– Ой, как мрачно! Ну, зачем вы все время меня пугаете? Неужели нельзя сказать хоть что-нибудь приятное, чтобы совсем немножечко скрасить эту скучную дорогу?

– Скучная дорога, сударыня, – Верен начал говорить, но заметил скачущего к броду всадника и, переключив все свое внимание на него, быстро закончил, – это хорошая дорога. Потому что, если кто и устраивает нам развлечения, так это разбойники из печенежских родов, что не признают мир. Но от таких развлечений лучше держаться подальше.

– А я бы очень хотела увидеть разбойников, – вздернув нос кверху, с вызовом сказала Русана. – Какие они, и как это бывает, когда приходится с ними сражаться?

– Ничего в этом интересного нет, – мрачно ответил старшой. – Вокруг погибают люди, льется кровь, а потом приходится хоронить товарищей. Вы же из порубежной крепости, неужели раньше всего этого не насмотрелись?

– Увы, нет, – боярышня разочарованно хмыкнула. – Меня всегда запирали дома, когда нападали хазары. Стрелы часто перелетают стены, и поэтому меня не выпускали. Я даже ни разу не видела, как сражаются настоящие воины.

– Не видели, и слава богу, успеете еще насмотреться, как руки, ноги отрубают, отсекают головы, разрубают людей пополам.

– Боже мой, что вы такое говорите! – воскликнула Русана.

В этот момент возвращавшийся купец доскакал до брода и с разбегу бросил коня в воду. Веер брызг и шум рассекаемой воды привлекли всеобщее внимание. Но не прошло и полминуты, как всадник уже стоял рядом с Вереном и рассказывал ему все, что с ним произошло в печенежском стане и что он приметил по дороге.

– Одно странно, – заканчивал Само свой рассказ. – Уж больно тихо в селении, словно вымерли все. А так ничего подозрительного не заметил.

– А свой кинжал он тебе подарил? – переспросил Верен.

– Да, старшой, подарил, – отвечал купец. – И если бы я был вождем племени или старшиной каравана, то на их языке это означало бы вечный мир и дружбу.

– Да знаю я, знаю! – сердито перебил его старшой. – И ничего понять не могу.

– Вот видите, сами не понимаете, а от меня требуете, чтоб я никуда не ездила, – неожиданно встряла Русана, которая только сделала вид, что уходит, а сама тихонько подслушала весь разговор.

– Боярышня, – строго сказал Верен. – Я еще раз прошу вас никуда не отлучаться от каравана. В конце концов, я вам просто запрещаю это делать!

Она уже хотела сказать «как вы смеете, мне указывать!», но вдруг передумала, неожиданно поняв, что после таких слов этот человек уж больше никогда с ней не заговорит. А ей почему-то хотелось, чтобы он снова что-нибудь говорил ей, и она, еще раз сердито топнув ножкой, гневно выпалила:

– Да вы, да вам... Да вам просто доставляет удовольствие пугать меня и причинять мне всякие неприятности.

Она повернулась и решительно пошла к нарядному возку, где хлопотала ехавшая с ней ее нянюшка и старый слуга. «Совсем обнаглел купец, – думала она на ходу сердито, – вот погоди, доедем до Белой Вежи, все отцу расскажу, уж он-то тебя взгреет, как следует, научит тебя почтению к боярскому роду».

Верен поморщился, как от зубной боли, и пошел разговаривать с отроками боярышни, надеясь, что здесь-то, с мужиками, договориться будет легче.

– Ну что, добры молодцы, – сказал он вполне миролюбиво. – Дорога-то, поди, притомила?

– Че надо, старшой? – за всех ответил нагловатый Губастый, криво усмехаясь.

– Кто тут над вами воеводит? – Верен сложил руки на груди. – Поговорить бы надо.

– Ну так говори, слушаем тебя, – опять за всех ответил Губастый.

– Так ты, что ли, десятником будешь?

– Ну я, – Губастый расправил грудь перед Вереном, показывая, словно невзначай, висящую на шее гривну из крученого дрота [28] . – Так че надо-то?

– Надо, славные отроки, сделать вот что, – заговорил старшой, стараясь не смотреть на десятника и с трудом пересиливая свою неприязнь к нему. – Отговорить вашу боярышню ездить к печенегам в гости. Меня она может и не послушать, а с вами должна посчитаться. Вам-то, вроде как, охранять ее поручено.

– Да, поручено, – с вызовом ответил Губастый. – В том числе от таких, как ты, чтоб никто не приставал к госпоже и не докучал ей дурацкими просьбами.

Верен схватился за меч, но сдержал себя и снова заговорил спокойным голосом: