Расти Сэндерс недоверчиво переводил взгляд с Шерри на Марка и обратно, не обращая внимания на их обмен репликами.

– Военная разведка. Так здесь бывает всегда? На чаше весов человеческие жизни, а директор беспокоится о соревновании между ведомствами?

Марк чуть улыбнулся и потрепал Расти по плечу, поворачиваясь к двери.

– Мы можем ответить на этот вопрос, доктор, но тогда нам придется вас убить, – сказал он, усмехнувшись. У порога он обернулся и снова улыбнулся:

– Разумеется прежде, чем это сделает военная разведка.

Борт рейса 66 —

пятница, 22 декабря – 23.45 (00.45 Z)

Со скоростью тридцать узлов холодный ветер налетал ледяными порывами, снежные заряды били сбоку, раскачивая взад-вперед гигантский лайнер каждые несколько минут. Вспомогательная силовая установка работала непрерывно, и в кабине было тепло и уютно, но Холлэнд не мог думать ни о чем другом, кроме своего разговора с Далласом, который он только что закончил.

Чуть раньше тридцати восьми пассажирам, занимавшим места на верхней палубе, спокойно предложили пересесть в основной салон внизу. Никто из них не возражал. Бренда Хопкинс и еще четверо, кто напрямую контактировал с Эрнстом Хелмсом, сидели в задних рядах. Джеймс Холлэнд попросил остальных членов экипажа подняться наверх для краткого совещания, впервые выйдя из кабины пилотов за последние девять часов.

Капитан смотрел в озабоченные лица своего экипажа, прислонившись к перегородке в передней части салона. Его подчиненные заняли два первых ряда кресел, только Дик Робб стоял рядом с ним, сложив руки на груди и не произнося ни слова.

Посла Ланкастера и Рейчел Шервуд тоже пригласили подняться наверх. Они расположились в третьем ряду. Евангелист Гарсон Уилсон, с которым все тяжелее становилось справляться, вскочил и направился к лестнице, ведущей наверх, пока отчаявшаяся старшая стюардесса Барб Роллинс не преградила ему дорогу и не приказала вернуться на свое место и оставаться там. Проповедник послушался, скорее удивленный ее твердой решимостью, чем из желания подчиниться. Тяжело усевшись в кресле, Уилсон смотрел на женщину, ругаясь сквозь зубы, а его секретарь извертелся, быстро оглядываясь по сторонам – не слышит ли кто его босса.

Холлэнд откашлялся, посмотрел на ковер, потом постарался взглянуть в глаза экипажу. Он не хотел лгать им, но решить, что именно сказать, было мучением. Эмоции заставляли высказать все, но интуиция удерживала его.

– Ладно, ребята. Мы попали в странную, беспрецедентную ситуацию, но мы с ней отлично справимся. Теперь нам понадобятся все силы и профессионализм, чтобы пассажиры не теряли присутствия духа и твердости. А сейчас разрешите сообщить вам о моем последнем разговоре с вице-президентом по пассажирским перевозкам. – Холлэнд сделал паузу и улыбнулся. – Власти передали нашей компании, что пассажир был заражен очень опасным вирусом. Нам известно об этом вирусе только то, что из-за него можно как следует проболеть какое-то время, но если получать достаточно жидкости и отдыхать, то большинство вирусов отступают через неделю или около того.

Холлэнд встретился взглядом с каждым членом экипажа, а потом его глаза скользнули на Рейчел Шервуд. Женщина улыбнулась. Легкая улыбка и едва заметный кивок ободрения.

Он снова услышал голос вице-президента.

«Это может быть ложной тревогой. Даже если ваш пассажир от этого умер, он мог и не заразить остальных».

Холлэнд взглянул на Барб Роллинс и продолжил.

– Итак, наша компания убеждена, что это ложная тревога и бюрократическая формальность. Во всяком случае, реакция всех этих стран явно не соответствовала действительности. Наш пассажир мог умереть от обыкновенного сердечного приступа, и все. Вместо этого вируса, который так всех беспокоит, у него мог быть банальный грипп. Врач, помогавший Бренде в ее героических попытках сделать искусственное дыхание, убежден, что по виду это всего лишь сердечная недостаточность, с некоторыми предшествующими симптомами, такими, как тошнота и жалобы на головокружение. – Прежде чем продолжить, Холлэнд снова оглядел всех присутствующих. Он попытался улыбнуться и надеялся, что улыбка получится искренней. – Так что все эти глупости в Лондоне и неудавшаяся попытка вернуться во Франкфурт, а потом отказ в разрешении на посадку в Амстердаме или на военно-воздушной базе Милденхолл в Великобритании – лишь результат взаимозапугивания правительств в приступе истерики, вызванном полуправдами и недостатком информации. Расходятся совершенно дикие слухи, и некоторые из них даже распространяются средствами массовой информации, так что даже правительственные организации, которым следовало бы разобраться, отреагировали на это, хлопнув дверью у нас перед носом. Мне жаль, что я не смог лучше информировать вас, но события разворачиваются со страшной скоростью, и у двух пилотов слишком много дел.

Джеймс, с тех пор, как мы разговаривали в последний раз... Ну, вам надо знать, что в Европе все убеждены, что вы все заражены настолько губительным вирусом, что они смертельно вас боятся. Разумеется, я думаю, что они сошли с ума, но нам приходится с этим работать. Наше правительство знает, что все не так плохо, но у него возникли дипломатические проблемы, и в итоге Белый дом хочет, чтобы вы держались подальше от Северной Америки, пока все не выяснится. Вопросы политики, вы понимаете. Если Европа ударилась в панику, запаникует и Северная Америка. Мы просто подержим вас там, пока все поправятся, или никто не заболеет, тогда не будет никаких проблем.

Холлэнд посмотрел в сторону, сквозь один из иллюминаторов – ничего, кроме хлопьев снега, несущихся горизонтально, почти так, как бывает в полете.

– Я знаю, что скоро Рождество, – начал он. – Я знаю, какой эффект это оказывает и еще окажет на всех нас, даже если никто и простуды не подхватит, и все мы будем дома на праздник. Пассажиры будут очень огорчены, и нам придется загнать поглубже собственные эмоции. К этому я хочу добавить, что компания просила сообщить вам – все смогут бесплатно позвонить домой по спутниковой связи, включая вас. Вам необходимо сообщить близким, что с вами все в порядке, потому что освещение событий в прессе может их напугать.