Уилсон кивнул, улыбнулся и, сдаваясь, поднял руки вверх.

– Ладно, я ухожу, ухожу. Но не скажете ли вы старому священнику, куда его везут помимо его воли?

Холлэнд глубоко вздохнул, взглянул на Робба, который в ответ только приподнял брови, потом снова повернулся к Уилсону.

– Преподобный, все, что я могу сказать вам, – в Нью-Йорк мы не летим. Я все объясню всем пассажирам по трансляции через несколько минут. А теперь, сэр, пожалуйста, я должен попросить вас удалиться.

Уилсон несколько секунд постоял в задумчивости и решил не возражать. Улыбка преподобного напомнила Холлэнду о крокодилах, когда тот кивнул в сторону двери.

– Освобождаю вас от своего присутствия, Джеймс. Без обид, но только для записи. Где бы и когда бы мы ни приземлились, я выберусь из этого самолета. – Преподобный Уилсон махнул на прощание рукой и осторожно закрыл за собой дверь, удостоверившись, что никто, кроме его секретаря не слышит те непристойные эпитеты, которые он бормотал, направляясь обратно к лестнице.

Холлэнд выровнял «боинг» в эшелоне три-пять-ноль и проверил бортовой компьютер. Курс был проложен через множество точек в воздухе, каждая определялась своей долготой и широтой. Их путь кончался в Гандере, на полуострове Ньюфаундленд. Но оба пилота знали, что не это их истинное место назначения. Десять минут назад звонок по спутниковой связи из Далласа принес долгожданное решение. И растущее напряжение немного отпустило и Холлэнда и Робба.

– Итак, шестьдесят шестой, – сказал вице-президент, отвечающий за пассажирские перевозки, – мы собираемся отправить вас в Кеблавик, Исландия, на местную базу ВВС, но мы не можем объявить об этом. Запустите файл полета в Гандер. Несколько южнее Исландии вас перехватят истребители ВВС и эскортируют на место.

– Мы попытались проделать это в Милденхолле, – напомнил ему Холлэнд, – и до сих пор болтаемся в воздухе.

– Знаю, знаю. Они раструбили об этом. Деталей мне не сообщили, но здесь такого не случится, меня заверили в этом.

– Сэр, кто такие «они» во всем этом деле?

– Сейчас мы говорим с отделом ситуационного анализа Белого дома, – сказал ему вице-президент, – а они в свою очередь координируют работу нескольких ведомств, включая ВВС, Государственный департамент, Федеральное управление авиации и ЦРУ.

«ЦРУ? – подумал Холлэнд, – почему ЦРУ?» Вопрос о согласии Исландии замаячил перед ним. Хватит с него бойких заверений.

– Сэр, у Исландии есть свое собственное правительство. Власти согласны с нашим появлением на их территории?

– Честное слово, я не знаю, капитан, – признался его собеседник. – И не думаю, что нам следует волноваться. Это я могу вам сообщить. У Исландии нет вооруженных сил, чтобы блокировать посадочную полосу, а наши ВВС уже готовы встретить вас. Они обеспечат дозаправку и техническое обслуживание, и вы сможете вернуться в США, в то место, которое мы выберем. Иными словами, мне кажется, мы решили проблему.

– Но предполагается ли для нас карантин по возвращении в Штаты? И если так, то на какой срок? Что мне следует говорить пассажирам? До Рождества осталось всего два дня.

На другом конце раздалось покашливание, показавшееся подозрительно нарочитым.

– Мы можем направить вас в Калифорнию, на базу ВВС Эдварде, или в Нью-Мексико, на базу ВВС Холломан. ВВС, Красный Крест и Центр по контролю за заболеваниями в Атланте вырабатывают сейчас меры безопасности для всех. Им необходимо два дня наблюдений, и каждый, кто не заболеет за это время, сможет отправиться, куда захочет. Скажите им, что мы оплатим билеты и отправим их по домам первым классом. Я понимаю, что для многих это будет означать опоздание на Рождество, но мы делаем все, что в наших силах.

– Отпустят тех, кто не заболеет? А если заболеют все? Или многие? Они не отпустят нас, пока мы окончательно не выздоровеем. Этот так называемый двухдневный карантин может превратиться в две недели, или больше, и предполагается, что я должен сказать о двух днях?

– А что мы можем еще сделать, капитан? Другого выхода нет.

На несколько секунд на линии воцарилось молчание, пока Холлэнд обдумывал то, что не было произнесено вслух.

– То есть на самом деле они думают, что мы заражены.

– Капитан, это может быть ложной тревогой. Даже если ваш пассажир умер от вируса, болезнь могла не распространиться.

– Что? – Холлэнд почти прорычал это слово. – Что вы имеете в виду, сэр, когда говорите: «Если наш пассажир умер от вируса»?

– Одна из возможностей. Вы говорили, что он поднялся на борт уже больным. Нам сказали, что сердечный приступ может быть симптомом болезни, но это в худшем случае.

Холлэнд покачал головой и постарался сдержать нарастающий гнев. Стюардессы сначала делали искусственное дыхание рот в рот, а затем переносили умершего в заднюю часть самолета! Если он был настолько заразен, то они наверняка заболеют!