– Да, сенатор.

Расти повернулся к Муну.

– Сэр, я получил доказательства...

Мун поднял руку, чтобы остановить его.

– Вы поговорите здесь сейчас с вашим боссом, а через тридцать минут я жду вас всех троих у себя в кабинете.

Сенатор Мун развернулся и вышел, а правая рука Рота мягко опустилась на плечо Расти. Тот повернулся к заместителю директора, переводившего взгляд с него на Шерри.

– Видите ли, вы неправильно все поняли, – сказал Рот. – Вы оба.

– Я так не думаю, господин директор, – заметил Расти.

– Все не всегда так, как выглядит. Вы неправильно расшифровали все, Расти, перепрыгнули к выводам и, судя по всему, подумали, что мы решили от вас избавиться. Нам необходимо поговорить, немедленно. Благодарю вас обоих за ваши действия – два человека в больнице, в национальном аэропорту горит самолет, а председатель сенатского комитета чертовски зол из-за того, что его побеспокоили бредовой жалобой – заместитель директора ЦРУ пытается нанять террористов, чтобы те сбили этот «боинг».

Рот попытался повести своих подчиненных к коридору.

Расти отказался сдвинуться с места, и Рот со вздохом повернулся к нему.

– В чем дело, доктор?

– Я отдал вам доказательства того, что внутри Управления проводится предательская операция. Вы сказали, что позаботитесь об этом.

– Вы это сделали, и я немедленно начал действовать. Вы так и не позвонили, верно, Сэндерс? Я велел вам спрятаться и доложить мне. У меня так и не было возможности сказать вам, что найденное вами – не то, что вам показалось. Вы разгадали заговор, правильно, но только его затеяло не ЦРУ, и его затеял не я. Все в порядке?

Расти взглянул на Шерри, потом снова на своего начальника.

– Мы можем теперь идти? – поинтересовался тот, сменив раздражение на показное дружелюбие.

– Куда? – спросила Шерри.

Рот вздохнул.

– В офис сенатора, разумеется.

К северу от острова Вознесения —

суббота, утро, 24 декабря – 06.15 (07.15 Z)

– ВОТ ОН!

Палец Юрия Стеблинко постучал по стеклу экрана локатора, имеющего радиус действия в сто пятьдесят миль. Сияющее, ровное мигание появилось с минуту назад прямо впереди «Гольфстрима». Он ждал семь оборотов антенны, не исчезнет ли сигнал, но тот оставался на месте – именно там и в то время, когда его ждали.

Юрий посмотрел на часы. Он достигнет огневого рубежа менее чем в ста милях севернее острова.

Борт рейса 66

Время настало.

В кабине пилотов Джеймс Холлэнд потянулся и толкнул маленький пластмассовый штурвал в позицию «нос вниз», начиная постепенное снижение на автопилоте. До острова Вознесения оставалось сто пятьдесят миль, и кусочек суши уже показался на экране локатора. За пятьдесят миль до него командир хотел вести самолет на высоте пятьсот футов.

Дик Робб откинулся в своем правом кресле – под глазами темные круги, воротник расстегнут, положенный по инструкции галстук давным-давно исчез.

Рейчел тоже вернулась к пилотам после нескольких часов сна. Когда она пришла, Джеймс Холлэнд был один, и это успокоило ее. У нее не было причин не любить второго пилота, но она чувствовала себя лишней в его присутствии.

Полчаса Рейчел сидела молча рядом с Холлэндом в кресле наблюдателя. Наконец он обернулся, улыбаясь, и потянулся, чтобы взять ее за руку. Ее безмерно удивила нахлынувшая волна тепла и желания, но Рейчел улыбнулась в ответ и пожала его широкую ладонь. Присутствие Джеймса давало ощущение безопасности вопреки логике событий, предначертанных судьбой.

И когда пришло время будить второго пилота, Рейчел почувствовала легкую обиду.

– Что у нас с горючим? – поинтересовался Робб, усаживаясь в правое кресло.

– Приблизительно то, что мы и предполагали. У нас осталось около двадцати трех тысяч галлонов, – ответил Холлэнд, одаривая его долгим, оценивающим взглядом. – Как дела, Дик? Отдохнул немного?

Робб кивнул, протирая глаза.

– Немного. Достаточно. Когда после посадки весь шум уляжется, мне понадобится больше.

Холлэнд кивнул.