…- Мэй! Ты меня слышишь? — рявкнул отец. И, выждав мгновение, дернул меня за плечо.

— Да, слышу… — непослушными губами вымолвила я.

Злиться он не стал. Просто поцеловал меня в лоб и грустно улыбнулся:

— Далее, пока меня не будет, держите ворота на замке. И не отворяйте их даже отпрыскам Латирданов… Единственный человек, которого можно впускать и выпускать из замка в любое время дня и ночи — это мэтр Давер: он обещал приехать то ли завтра, то ли послезавтра с каким-то чудодейственным лекарством для твоей матери… Запомнила?

— Д-да, отец… — кивнула я и снова присела в реверансе…

… Не успели отскрипеть цепи подъемного моста, как Волод, стоявший перед входом в захаб, повернулся ко мне и хитро прищурился:

— Снежного барса видела?

— Кого? — не поняла я.

— Барса! Снежного!!! — повторил он. — Сидит в одной из клеток, которые занесли в каретный сарай… А еще там есть медвежонок, здоровенный такой волчара, орел, заморская птица фараллан…

Я закатила глаза: брат не понял, куда и зачем поехал отец! И собирался жить так, как и прежде, то есть развлекаться и проказничать!

— Волод! В королевстве — мятеж. Отец просил присмотреть за замком… и за мамой… — поплотнее запахнув полы плаща, напомнила я.

— Замок — вот он! Что с ним сделается? А мама уже спит. Кстати, Тая сказала, что сегодня отвар получился сильнее, чем обычно, и до утра она не проснется…

«Слава Вседержителю… — облегченно подумала я. — Хоть мучиться не будет…»

— А с утра фокусники уедут… — глядя в сторону каретного сарая, продолжил брат. — Значит, увидеть зверинец ты можешь только сегодня. Или сейчас, или ночью… Но ночью там темно — хоть глаз выколи. Значит, надо идти сейчас…

— Сходите, ваша милость! Это интересно… — поддакнул Ворон, оставленный отцом за начальника стражи. — Только близко к клеткам не подходите.

Я подумала и согласилась…

… В каретном сарае тошнотворно воняло мокрой шерстью, нечистотами и чем-то тухлым. Я поморщилась, пошире распахнула дверь, откинула капюшон плаща и с нетерпением посмотрела на Волода, пытающегося разжечь факел.

Кресало било по кремню, высекало длинные плети искр, а огонь все не занимался. Я презрительно фыркнула, и донельзя возмущенный брат продемонстрировал мне трут:

— Отсырел и не загорается…

— Дай сюда!

— Я сам! — воскликнул он, чиркнул еще раз, и трут, наконец, вспыхнул.

Дожидаться, пока разгорится пламя, я не стала, а шагнула к ближайшей клетке и осторожно отодвинула полотнище, которым она была накрыта…

…«Здоровенный волчара» — тощий, облезлый волк размерами раза в полтора мельче моего любимца Ворчуна — лежал у самой решетки и, часто-часто дыша, смотрел на меня. Взгляд у зверя был угрюмым и каким-то затравленным.

Мда, смотреть тут было не на что: этот «страшный зверь» явно доживал последние дни.

Когда Волод справился с факелом и подошел поближе, я обратила внимание, что шерсть у волка тусклая и свалявшаяся, на спине и задних лапах — проплешины, а бока ощутимо впали.

— Кормят его абы как… И не всегда мясом… — заметив мой сочувствующий взгляд, усмехнулся брат, днями и ночами пропадающий на псарне. — А еще двигается он слишком мало, поэтому так ослаб…

Я согласно кивнула.

— А его хозяева, небось, едят от пуза! — возмущенно зашипел он, потом сунул мне в руку факел и набросил на голову капюшон: — Так, я — на кухню, за мясом! А ты пока посмотри на остальных…

… Факел оказался довольно тяжелым и так и норовил вывернуть кисть. Поэтому я воткнула его в держатель на стене, откинула ткань со следующей клетки и восхищенно зацокала языком: зверек, сидящий в ней, выглядел, как помесь рагнарского камышового кота с белкой. Только очень маленького и на редкость пушистого.

Обойдя клетку сбоку, я посмотрела на спящую мордочку котобелки и невольно улыбнулась: огненно-рыжее чудо забавно морщилось во сне и еле заметно шевелило усами.

— Какой же ты красавец… — тихонечко прошептала я. — Будь ты моим, я бы назвала тебя Огоньком…

Зверек открыл один глаз, лениво шевельнул ухом и, потягиваясь, вытянул перед собой одну из передних лап. Подушечки на лапе были треугольными и ужасно мягкими на вид. А между ними пробивалась беленькая шерстка.

Я приблизила лицо к клетке и легонько дунула на «котобелку». Зверек смешно сморщил носик и фыркнул. Я дунула еще раз. Чуть посильнее. И захихикала: зверек обиженно выпятил нижнюю губу и жалобно мяукнул!

— Прости! Я больше не буду… — виновато пробормотала я, просунула руку сквозь прутья решетки и… вскрикнула: в глазнице Огонька возникла рукоять метательного ножа!!!