Главный конструктор рассказывает о сложностях разработки различных систем. Ведь космонавтика – это детище многих наук и отраслей техники. Все лучшее, что создали металлургия и химия, радиотехника и автоматика, все это вложено в космонавтику. Космонавтика возникла только тогда, когда наука и техника накопили соответствующие знания и методы. И тут, с возникновением космонавтики, сработала, как говорят техники, обратная связь: космонавтика потребовала ранее неизвестного.

Металлурги проводят медицинский хирургический анализ полученных сплавов. Медики изучают воздействие невесомости на организм человека.

— Я не специалист в области медицины, – замечает с улыбкой ученый,— но думаю, что невесомостью можно лечить сердечно-сосудистые заболевания. В том, что проблемы одиночества при дальних космических полетах не возникнет, убежден. Скорее надо разработать проблему психологической совместимости...

Ученый рассказывает о различных возможных вариантах выхода из корабля в космос, высказывает свою точку зрения, почему остановились на шлюзовании, рассказывает, сколько опытов провели конструкторы, прежде чем утвердить систему.

Говорит он и о «костюме», в котором Леонов выйдет в космос, о системе жизнеобеспечения.

Вот только одна из проблем, с которой встретились конструкторы скафандра: как совместить жару и холод? В космосе температура в тени ниже, чем в самых холодных районах Земли. С солнечной стороны – свыше ста градусов. При выборе материалов для космического скафандра – снова тысяча испытаний. Вначале проверка отдельных элементов, затем проверка всего скафандра в термобарокамере при высоких и низких температурах в условиях вакуума.

Был создан манекен, на котором проводились испытания на центрифуге, на вибростендах, испытания специальными машинами на динамическую и статическую прочность... Если опыты проходили успешно, скафандр надевали испытатели, и снова проверки – на земле, в воздухе, на море, в ледяных бассейнах.

Только после этого скафандр был передан космонавтам.

Сергей Павлович разъясняет:

— Скафандр представляет собой дублированную систему высокой надежности и прочности, рассчитанную на специфические условия работы в космосе с учетом тепловых процессов, которые там происходят, и излучения. Скафандр является надежной оболочкой, в которой находится космонавт. И в то же время эта система позволяет ему передвигаться, сгибать руки, ноги, поворачиваться.

Система жизнеобеспечения создает комфортабельные условия, такие же, как в корабле. Никаких скидок зесь не может быть. Кислородное питание, продувка, вентиляция скафандра – все это осуществляется по высоким санитарным нормам, и поэтому, собственно, пребывание в сфере невесомости в скафандре, на мой взгляд, не сулит и не несет при исправном действии всех частей никаких осложнений космонавту. Что касается условий жизнеобеспечения в самом корабле, то они отличные, как вы знаете, на всех наших кораблях. Там много места, отличный свежий воздух, холодная вода, прекрасно приготовленная пища по вкусу каждого космонавта.

Я не знаю, что заказали наши товарищи, но, наверное, всякие деликатесы вроде воблы там есть...

— Система переговоров существует?

— Система переговоров между космонавтами существует, каждого космонавта – с Землей. Одним словом, здесь полный сервис.

— А телевидение?

— На командном пункте мы будем видеть по телевидению то, что делается на корабле внутри, и моменты выхода и нахождение космонавта вне шлюза корабля.

— И это будет в начале второго витка?

— Ну, мы предполагаем, что это будет так. А если у нас возникнут какие-то задержки или неясности, то мы не связаны временем и можем повторить это и на следующем витке. Вообще хотелось бы, конечно, это сделать над территорией Советского Союза.

Сергей Павлович нетерпеливо посмотрел на часы:

— До свидания, товарищи. До встречи на старте!

Раннее утро 18 марта 1965 года. Ветер бросает мокрый снег в смотровое стекло машины. Спешим на стартовую площадку. Бетон у подножия ракеты. Знакомые сосредоточенные лица.

Подъезжает бело-голубой автобус. Распахиваются дверцы. Двое идут к ракете. На них скафандры белого цвета, по бокам – оранжевые полосы. Белый гермошлем, белая обувь. Прозрачные забрала откинуты.

Шаги по лестнице. Движение лифта. Белые скафандры уже видны на верхней площадке.

Перед тем как войти в корабль, Леонов и Беляев машут руками. Друзья на земле желают им счастливого полета.

Автобус отъезжает со стартовой площадки. Нужно уходить и нам, журналистам. Я включаю микрофон и подхожу к Главному конструктору. Хорошо знаю: не время, но так хочется узнать, о чем думает этот человек!

— Вы хотите, чтобы я вам хорошую речь сказал? – Голос напряженный.

Я растерянно говорю Сергею Павловичу: