Берк Рой стал теперь Хью-держитесь-от-меня-подальше.

Роб Дрисколль — Не скрывай Боб, что на самом деле ты Роб.

Пи Джей Карвелло — Адольф Оливер Буш.

Пожалуй, я — единственная девчонка, которая не считает это прикольным.

Ничего интересного в этот день не произошло. Поль Парлипиано не приблизился ко мне даже на километр, не говоря уже о пропитанной потом раздевалке, в которой, как я мечтала, мы вместе проведем этот день. Фея, от которой я ждала в подарок большую грудь, тоже не появилась, Может быть, она придерживает этот подарок до следующего дня рождения, и тогда мой большой бюст и водительские права сделают меня главной «мужеубийцей».

Вечеринки тоже не было, но я умерла бы с тоски, если бы она была. Мама купила морковный торт в кондитерской, которая совершила чудовищную ошибку, использовав простой ванильный крем вместо заварного. Какое чувство удовлетворения я бы испытала, если хотя бы что-то, пусть пустячок, было сделано для меня, как надо. Заварной крем с лихвой удовлетворил бы эти потребности. Ведь я прошу немного, правда?

Но потом я увидела, как мама смотрит на меня. Она сочувствовала мне. В ее глазах я была дочерью, с которой ей не повезло, неудачницей, потерпевшей в жизни полный провал. И мой день рождения никогда бы не мог отмечаться так весело, как ее или Бетани, когда устраивались пышные приемы для нескольких десятков самых близких и преданных друзей. Что может быть более трогательным?

Я струсила и не сказала никакой гадости. Мама с папой спели «С Днем рождения тебя», и я задула свечи, а потом открыла подарки: несколько дисков, слишком открытое платье, которое собираюсь вернуть в магазин, и пару кроссовок от папы. Съев большой кусок торта, я притворилась, что он мне очень понравился. Затем пошла к себе в комнату и стала плакать, чтобы никто не услышал.

Между прочим, Безмозглая команда подарила мне очаровательный серебряный браслетик с цифрой 16, свисающей с замочка. Думаю, что смысл в том, чтобы я смотрела на запястье и всегда вспоминала этот период своей жизни. Так и будет, если только не окажется права Бренди и я не покончу с собой.

Шучу.

Вечно твой гадкий утенок, Дж.

Если бы Бетани ходила бы в среднюю школу со мной, я бы ненавидела ее, а для нее я была бы глупой сестрой, а она слишком «классной», чтобы замечать меня в коридорах школы. Следовательно, разница в одиннадцать лет между нами — настоящее благо.

Я провела целый день в магазине, выбирая платье ко дню ее свадьбы. Невесты — это зло. Они настолько одержимы идеей выглядеть лучше других, что выбирают для подружек невесты такие платья, в которых и красавица будет выглядеть чудовищем. То платье, которое должна была надеть я, было длинным до пола, без бретелек, противного желтого цвета («цвета спелой кукурузы!» — хором поправляли меня мама с Бетани не менее тысячи раз). Я выглядела в нем как банан. Кроме того, оно было велико в груди, и пришлось ушивать на столько, что оставшегося материала хватило бы не только на сумочку в тон платья, но и на целый набор дорожных сумок!

Я стояла посередине магазина в нижнем белье, когда Бетани начала говорить, что она не хочет, чтобы я подстригалась до свадьбы. Пусть, мол, мои волосы отрастут, и тогда можно будет сделать какую-нибудь сногсшибательную высокую прическу.

— Но я никогда не носила высоких причесок, — запротестовала я.

— Ну вот на моей свадьбе и попробуешь, — ответила Бетани.

— Но с такой прической я буду выглядеть ужасно.

— Да, это плохо, потому что всем подружкам невесты обычно делают такие прически.

— Ну почему у нас у всех волосы должны быть причесаны одинаково?

Она тяжело вздохнула:

— Потому что тогда фотографии получаются хорошими.

— Ну почему надо выглядеть одинаково, чтобы фотографии получились хорошими?

Не выдержав, Бетани закатила глаза и скривила рот.

— Мама?! Ты слышишь, что она говорит?

Мама не замедлила вмешаться:

— Когда у тебя будет свадьба, тогда ты скажешь своим подружкам, какую прическу им сделать. Но сейчас не ты выходишь замуж, поэтому слушай сестру.

Я сказала, что, учитывая тот факт, что у меня нет даже парня, с которым я могу прийти на свадьбу Бетани, вряд ли я могу планировать свою в ближайшее время. Это было неразумно с моей стороны.

Потому что тотчас же мама и Бетани по очереди стали набрасываться на меня, расспрашивая про Скотти. Почему я, глупая, не приглашу Скотти на свадьбу? Ведь он такой красавчик и милашка, и я по-настоящему пожалею, если он заведет себе другую девушку. Затем они перестали говорить со мной и стали говорить обо мне, словно меня здесь не было.

— Не понимаю ее, Бетти. Твоя сестра собирается всю молодость хандрить, вместо того чтобы встречаться с таким крутым парнем.

— Она обожает хандрить, мама. Ей надо взбодриться.

— Знаешь, что ей нужно по-настоящему?

— Что, мама?

— Ей нужна небольшая перспектива.

— Точно.

— Полагаю, что самое плохое в твоей жизни — это пытаться решить, следует ли пригласить классного парня-футболиста на свадьбу сестры…

Я давно поняла, что мама и Бетани связаны своими «блондиновыми» узами, и мне туда не прорваться. Лучше буду держаться в стороне и не пытаться установить с ними контакт.