Шрифт:
— Я тоже хочу посмотреть.
Постепенно перешептывания стихают, как по цепочке. Все засыпают.
Глава II
Я проснулся и жду сигнала. У меня есть еще десять минут в запасе. Словно глоток воздуха перед прыжком в ежедневный водоворот.
У Красса сегодня второй день инициации — самый рискованный. Ему предстоит впервые начать обычный день одному. Я не успел рассказать ему всего, к тому же я не буду находиться с ним рядом все четырнадцать часов, что отделяют нас от сна. Я принадлежу к Красным, поэтому у меня другое расписание.
Его будут учить читать и считать, поскольку он еще маленький, а я займусь постижением науки откармливания и убоя свиней, посевом злаков или еще чем-нибудь, что сможет пригодиться мне в будущем. Мы изучаем все это не просто так в ожидании взросления. Нам это точно пригодится для чего-то после. Почему нам ничего не говорят?
Мне на ум приходит одно воспоминание, связанное со всеми этими тайнами вокруг нашего будущего. Несколько месяцев назад после утренней зарядки все пришли в крайнее возбуждение. Кое-что обнаружилось в туалете. Это была надпись, сделанная мелом за дверью. Я успел прочитать прежде, чем ее стерли:
Я хочу знать, откуда я и что будет после. Пожалуйста.
Подписи не было. Но вокруг была целая россыпь маленьких кривых крестиков, начертанных дрожащей рукой. Я насчитал их около тридцати. Мел лежал на полу. Я добавил свой крестик, и двое моих товарищей, сопровождавших меня в тот день, Марк и Октавий, сделали то же самое.
Весь последующий день дети обменивались знаками, говорящими: «Я видел», «Ты видел?», «Я подписался», «Ты подписался?».
Еще долго после этого инцидента те самые туалетные комнаты были самыми посещаемыми. Словно все приходили за новостями, чтобы узнать продолжение истории или чтобы просто обозначить свою принадлежность к клану, штаб которого настолько тесен, что посещать его можно только по очереди. Однако с тех пор больше никаких надписей не появилось.
Что стало с Квинтом спустя сутки? Может, он теперь ученик крестьянина или рыбака на острове? Или отправился в чужие края? А может, он умер? Или стал солдатом в натертых маслом ботинках? Хотя навряд ли. Для этого он не годен физически: слишком худой и слишком высокий. Вчера я заметил, что ни у кого из нас нет солдатского телосложения. Встает вопрос: где их всех находят? Природа не порождает таких чудовищ.
Звонок. Пора, хватит грезить. Едва поднявшись с постели, я повторяю Крассу единственный ценный совет:
— Прежде чем что-то сделать или сказать, посмотри на других. По мере возможности старайся не говорить, а особенно — не задавай вопросов.
— Я буду очень внимателен. Я обещаю тебе, Мето.
— Красные, на пробежку! Красные, на пробежку! — кричит Клавдий. — Мето, поторопись!
— Я вас догоню.
Я пытаюсь найти среди Голубых мальчика, которому можно доверять.
— Секст, присмотри за Крассом. Ради меня. Только сегодня.
— Окей, Мето, я его не оставлю.
Утренняя пробежка проходит в коридоре, огибающем наше восьмиугольное здание по периметру. Этаж разделен на четыре части двумя перпендикулярными проходами: с юга на север и с востока на запад. В центре получившегося креста находятся четыре Цезаря, каждый из которых следит за одной из сторон света. Дети бегают командами из четырех человек по секундомеру. Начинают Красные, а дальше в порядке убывания достигнутых накануне результатов. Я в команде, убегающей первой каждое утро. Наша команда самая быстрая уже на протяжении долгого времени. В каждой команде бегуны классифицируются по тому же принципу. В нашей первым бежит Рем, вторым — Клавдий, третьим — Октавий, четвертым — я. Каждый ребенок встает в конце одного из проходов. По команде «марш» дети разбегаются: двое направо, двое налево. Каждый раз, когда они мелькают в проходе, Цезарь выкрикивает им их номер. Красным нужно пробежать пять кругов, Фиолетовым — четыре круга, Синим — три, Голубым — два.
Если иерархия соблюдается, цифры слышны по порядку. В противном случае номера перераспределяются на следующий день. Цезарь 1 засекает по секундомеру результат группы, которая может опуститься в списке в случае проигрыша. Сортировка детей внутри каждой цветовой группы объявляется ежедневно. Плохо тому, кто окажется шестнадцатым. Он становится объектом постоянных насмешек, его не называют по имени, а зовут позорным прозвищем Ззев. Если ученик жалуется, Цезарь еще больше наказывает его, зачастую лишая еды.
Мне везет. Я всегда бегал быстро.
Я в первой группе уже больше года. Если я не буду расти слишком быстро, то смогу продвинуться еще.
Побежали! После своего вчерашнего «выходного» я чувствую себя в прекрасной форме.
— 1,4, 2, 3.
Я молодец.
— 1, 4, 2, 3.
Я пересекаюсь с Клавдием, обладателем номера 2, который бросает мне на бегу:
— И не мечтай!
Нет времени отвечать. Я прибавляю скорости.
— 1, 2, 4, 3.
На третьем круге мне на секунду показалось, что Клавдий слегка отклонился, как будто чтобы зацепить меня. Но нет. Он в этом не заинтересован. Тут кроется умысел системы: мы играем совместно и друг против друга одновременно. Падение стоило бы слишком дорого каждому из нас.