— Я собираюсь строить свою судьбу сам, невзирая ни на какие потусторонние силы. — Рафаэль рассмеялся и, поднявшись со стула, подошел к Ванессе, предложив ей руку. И снова, как тогда под бамбуковыми пальмами, он оказался так близко, и снова у нее появилось ощущение, что он хочет что-то сказать, но не решается произнести это вслух. Она подняла на него глаза, но, так и не осмелившись взглянуть выше мужественного подбородка, сказала:

— Обещаю как следует обдумать ваше предложение, сеньор.

— Спасибо. — Мускулы на подбородке напряглись. — Надеюсь, в ближайшие дни вы сообщите мне о своем решении?

— Конечно. — Они шагали к асиенде, расположенной за ручьем на открытом солнечном месте. Покосилась на дона и заметила, что он погрузился в задумчивость — наверное, его мысли были уже далеко отсюда, он был поглощен размышлениями о предстоящей работе. Может быть, он думал и о проблемах с Барбарой, которая уже выросла и из ребенка превратилась в упрямого подростка, которому вздумалось доставить ему массу неприятностей именно тогда, когда он должен был решать важные личные проблемы, связанные с Лусией Монтес.

После полудня в замке царила сонная атмосфера. Ванессе так и не удалось привыкнуть к послеобеденному отдыху и, когда Барбара удалилась в свою комнату, юная англичанка, восхищенная очарованием старины, отправилась обследовать замок.

Она наткнулась на винтовую лестницу и поднялась по ней, обнаружила дверь, которую, не удержавшись, открыла. Петли были смазаны, и дверь отворилась бесшумно. Она оказалась на крыше одной из башенок и, подойдя к парапету, замерла от восторга при виде открывшейся ей великолепной панорамы. Ее окружала хрустальная тишина; казалось, при малейшем движении она зазвенит и разлетится вдребезги. Время от времени над морем, как ярко оперенные стрелы, пролетали птицы, и Ванесса, неравнодушная ко всему прекрасному, застыла возле амбразуры в стене и погрузилась в созерцание волшебного пейзажа.

Она любовалась океаном, на котором, как роскошная водяная лилия на аквамариновом блюде, лежал остров… И вдруг до нее донеслись приглушенные голоса, и она обернулась. Дверь, ведущая на крышу, выходила в уголок, скрытый от остальной части башенки. Ванесса поднялась и перегнулась через парапет. С развевающимися на ветру медными волосами она стояла и в панике пыталась сообразить, что ей делать, если она нечаянно забрела туда, где влюбленная пара назначила тайное свидание. Ужасные в своей живости картины пронеслись у нее в голове, и в горле пересохло при мысли о том, что дон и Лусия Монтес обнаружат ее здесь, как некую Бетси Прай.

Она шагнула к двери, ведущей на спиральную лестницу, когда услышала за спиной испуганный женский голос:

— Черт возьми! Ах, это ты, Ванесса!

Ванесса обернулась. Перед ней стояла Барбара дель Куирос, смуглая и обворожительная, в белом плиссированном шелке и с драматически прижатой к сердцу рукой.

— Слава Богу! Нам померещился кто-то другой, дорогая, ты, конечно, понимаешь, о ком я говорю. — Барбара откинула голову и расхохоталась — от облегчения, но в то же время с оттенком бравады. Закончив смеяться, она позвала через плечо: — Все в порядке, можешь выходить, красавчик. Нас обнаружила Ванесса, а мне кажется, что ей не настолько нравится крестный, чтобы она отправилась к нему с докладом.

Мужчина покинул укрытие и подошел к Барбаре. Он был одет в кремовую рубашку и брюки табачного цвета. Загорелую шею украшал зеленый шарф, а дерзкая улыбка обнажала безупречно ровные зубы. Рай Алвадаас! Дрожь пробежала по телу Ванессы, когда он взял ее руку и склонил над ней свою гладко причесанную голову.

— Отсюда открывается прекрасный вид, вы согласны, сеньорита? — прошептал он. — Вы тоже любовались им, как и мы с Барбарой?

Кровь бросилась Ванессе в лицо, и она почувствовала, как ее изумление сменяется возмущением. Алвадаас был гораздо старше Барбары и, вот, глядя ей прямо в глаза взглядом опытного мужчины, он заявляет, что они с Барбарой любовались видом. Его губы были испачканы помадой, и она холодно сообщила ему об этом. Он слегка усмехнулся, но его глаза метали искры, когда он вынул носовой платок и стер предательское пятно. Вместе с пятном вмиг стерлось и все его обаяние, которое сначала так подкупало Ванессу. Ей не понадобилось много времени, чтобы догадаться, что перед ней распутник и волокита, приживальщик, присутствие которого терпят в замке только потому, что его мать была сестрой матери дона. Если крестный Барбары узнает, что она потихоньку встречается с его кузеном, с этим красавчиком повесой, это им дорого обойдется!

— Я думала, что ты отдыхаешь в своей комнате. — Ванесса подчеркнуто обращалась только к девушке, которая теребила пальцами шифоновый шарф, пламенеющий у нее на шее. Барбара отвела взгляд от лица Рая и залилась румянцем, который поднялся от шеи до прядей цвета воронова крыла, спускавшихся с висков. Ванессе стало ясно, что этот мужчина полностью подчинил себе девушку, такую пылкую и прелестную, с золотистой кожей, напоминающей цветки пижмы, которые Ванесса видела на берегу реки, когда жила в Англии. Ей нравилось растирать эти цветы в ладонях, которые потом долго хранили этот запах, и Рай Алвадаас, очевидно, намеревался так же поступить с этим диким цветком, выросшим взаперти, вдали от привычного для него мира, в замке, на острове.

Теперь Ванессе стало вполне понятно, почему дон Рафаэль с таким возмущением встретил отказ Барбары признаться, где она была накануне вечером. Стоять на страже легко воспламеняющейся и день ото дня хорошеющей девушки было нелегко. Однако Ванесса все равно не собиралась отказываться от своих убеждений и твердо решила не вмешиваться в это. У нее были свои собственные планы: сегодня вечером она намеревалась написать Джеку Конрою…

Теперь же, глядя на онемевшую Барбару и утратившего красноречие Рая Алвадааса, Ванесса перехватила его взгляд, которым он окинул фигурку девушки, и поняла, что письмо Джеку так и не будет написано. Она поняла, что судьбе угодно, чтобы вместо этого она попросила аудиенции у дона Рафаэля.